Шрифт:
В этих новых многоэтажных домах — сотни квартир. И хотя во все квартиры проложены телефонные провода, ни в одной из них нет пока действующего аппарата. Может быть, у телефонной станции не хватает свободных номеров? Нет, станция на соседней улице выстроена новая, да вот горе: работники Министерства связи забыли указать в проекте, чтобы эту новую станцию соединили с новыми домами подземным кабелем. А кабеля требовалось проложить чуть-чуть, метров двести — триста. Из-за такой пустяковой недоделки новый большой район на целый год оставлен без телефонной связи.
Ни в одной стране мира не строится так много жилищ, как в Советском Союзе. Наши строители работают быстро, самоотверженно, но вот что обидно — на отделку и доделку у многих прорабов почему-то не хватает терпения. И вместо того чтобы печь пироги к новоселью, Наталье Петровне приходится заниматься поделочными работами: перекладывать паркет, строгать двери, перевешивать электрический счетчик, который вделан почему-то не в край стены, а посредине, и поэтому хозяйка не может поставить к стене шкаф, прибить вешалку.
— Прости, недосмотрели! — извиняется Николай Герасимович.
А ведь этот недосмотр повторился на всех этажах. В результате каждому новоселу из-за недосмотра Николая Герасимовича приходится сейчас выкорчевывать из стен счетчики, дырявить потолки, подкрашивать окна. И каждый поминает при этом недобрым словом прораба. Прораб и рад бы не знать об этих недобрых словах, да сам виноват. Он слушает все эти разговоры и думает: "И за что ты только, господи, наказал меня, поселив в доме, который я сам строил?"
Строители часто созывают творческие конференции совместно с архитекторами, художниками, скульпторами, а вот встречи строителей с жителями новых домов почему-то не устраиваются. А зря. Как знать, может, прямой, нелицеприятный разговор новоселов с «Мосжилстроем» и связанными с ним организациями помог бы тому, чтобы новые квартиры сдавались впредь в эксплуатацию уже без всяких изъянов?
Мы строим новые дома не только на долгие годы, но и на радость советским людям. И надо строить так, чтобы жизнь в новой квартире начиналась веселым новосельем, а не ремонтом.
1952 г.
БУРЬЯН
У Ивана Исаева дети были людьми деловыми, поэтому они не стали медлить с разделом отцовского имущества. На следующий день после похорон старика дети с утра сели за стол и начали подсчитывать, кому что приходится. Те из наследников, которые жили подальше от родного села, взяли свою долю наличными, а ближним пришлось довольствоваться живностью. Когда раздел был закончен, наследники встали из-за стола и поклонились соседям:
— Прощайте, не поминайте нас лихом, а мы поехали по своим хатам, нам пора.
— Поехали, одни? — удивились соседи. — А как же Домна Евсеевна?
Наследники переглянулись. В самом деле, как? В пылу дележки кур и поросят они забыли про родную мать. Первым пришел в себя старший из Исаевых, Николай.
— А разве наша мать не остается в колхозе? — спросил он.
— Да как же она останется? — сказали соседи. — Хату ее вы продали, хозяйство поделили. И потом Домна Евсеевна в таком возрасте, что ей одной жить будет трудно.
Старший Исаев тяжело вздохнул и с надеждой оглядел младших: не объявится ли среди них доброволец взять родную мать к себе на жительство? Но добровольцы не объявлялись. Каждый из Исаевых сосредоточенно рассматривал землю под ногами, пряча глаза свои от глаз матери. А мать, маленькая седенькая женщина, тихо сидела в углу у печки, ожидая решения своей судьбы. Мать ждала от детей радушного приглашения, а дети ни слова. Наконец старший сын не выдержал и сказал:
— Вы, мама, будете жить с Таисией. Она вам дочь, а дочери для матери всегда ближе, чем сыновья.
— Со мной? Ни за что! — крикнула с места Таисия. — Я при разделе получила всего-навсего телку. Пусть мать живет с Виктором: ему досталась корова.
Но Виктор тоже закричал:
— Ни за что! Я младший в семье, пусть мне покажут пример старшие.
А старший брат тоже не захотел взять к себе мать. Старший спорил, ругался, но так как младших было больше, то он вынужден был подчиниться их решению.
Так Домна Евсеевна попала в дом к Николаю Исаеву. Полгода она жила в этом доме, ни разу не услышав доброго, ласкового слова. Домна Евсеевна делала все, что могла, по хозяйству, а старшему сыну все было не так. Больше того. Если к сыну, не дай бог, приходили гости, то сын не приглашал мать за общий стол, а отправлял ее куда-нибудь в закуток.