– Готово, – сказал он наконец, делая шаг назад. В его голосе чувствовалось облегчение.

Кэтрин подошла к зеркалу, висящему над комодом, намереваясь оценить его работу.

– Я похожа на Бастера Брауна, – сказала он.

– Скорее на Луизу Брукс.

– А теперь следующий шаг.

Она протянула руку к сумке из «Сав-Марта», но Майкл дотянулся до нее первым, достав из коробки краску для волос «Ослепите их своей белокурой шевелюрой».

– Здесь говорится, что вам необходимо провести тест на аллергию за сорок восемь часов до окрашивания.

– У меня нет времени на это.

Он посмотрел на нее с серьезным видом.

– Вы уверены?

– Я должна радикально изменить внешность. Кроме того, у меня появился шанс проверить, действительно ли джентльмены предпочитают блондинок. Но с этим я и сама справлюсь.

Он кивнул и направился к двери.

– Ну, в таком случае пойду проверю, можно ли тут раздобыть прессу.

Она пошла в ванную и встала у раковины. Кэтрин удивилась, заметив, что ее щеки до сих пор горят. Достав и натянув на руки целлофановые перчатки, она вспомнила ощущение, которое испытала, когда пальцы Майкла прикасались к ее шее. Снимая с бутылочки проявителя колпачок и выдавливая в него красящий состав, она думала о том, как Майкл стоял перед ней, его острые ножницы лязгали прямо у ее лица. Кэтрин встряхнула бутылочку, размешивая раствор, и перешла к нанесению краски, все думая о воздействии на нее Майкла. Запах аммиака наполнил комнату резал ей глаза, но воспоминания об аромате Майкла было сильнее. В зеркале отражались ротанговые палочки, которые он повсюду носил с собой.

Но кем же он был на самом деле? Каково было его прошлое? Как его воспитали? Какой была его семья? Почему он стал священником?

Наконец осветляющий гель закончился, и она заправила свои короткие волосы под шапочку. В инструкции говорилось, что процесс осветления займет сорок пять минут.

Она присела за компьютер и набрала номер интернет-провайдера. Когда на мониторе высветилось слово «Пользователь», она напечатала «phantom» – пароль, придуманный ею и Майклом.

Мгновение спустя возникла: «Неверное регистрационное имя». Услуга еще не была активирована.

Она снова набрала номер и ввела пароль.

«Неверное регистрационное имя».

К этому моменту доступ уже должен открыться. Неужели что-то не так?

Кэтрин снова ввела пароль, модем стал набирать номер, и она услышала гудки… Она задержала дыхание, не отводя взгляда от монитора. Мгновение спустя компьютер издал новый звук, как будто откручивали ржавый болт – это было «рукопожатие» компьютеров. Услуга была активирована.

Тут же щелкнув на программу «NetScape», а затем на интернет-поиск, она на секунду задумалась, каким поисковым сервером следует воспользоваться, в итоге остановив свой выбор на сервере «Ликос», что предлагался университетом «Карнеги-Меллон». Она щелкнула на фразу «Искать в расширенной базе данных».

Высветилась поисковая форма, и замигал курсор у фразы «Ключевое слово». Она задумалась: что же искать прежде всего?

Напечатав «Сабина», Кэтрин вдруг остановилась. Ее взгляд упал на блестящие палочки Майкла. Как, он сказал, это называется?

Покусывая губу, Кэтрин стерла слово «Сабина» и ввела «пангамот», нажав затем клавишу ввода.

«Ликос» предложил двадцать девять ссылок. Кэтрин выбрала недавно опубликованную статью в журнале «Солдат фортуны»: «Для воина пангамот самозащита пассивна. Борец пангамот агрессивен, его научили убивать. Правил не существует. Победитель получает приз, причем не трофей, а жизнь».

Гиперссылка отослала Кэтрин к странице, посвященной филлипинским боевым искусствам, где изображались мужчины в боевых позициях, размахивающие такими же смертоносными ротанговыми палками, какие были у Майкла. Объект, по-видимому, подлежал уничтожению.

Она услышала, как входная дверь отворилась и захлопнулась, и поняла, что вошел Майкл. Он встал у нее за спиной.

– Вы могли бы спросить и меня, – сказал он, увидев изображение на мониторе компьютера. – Я бы рассказал вам все, что вас интересует.

Она не стала оглядываться.

– Вы сказали, что пангамот используется для самозащиты.

– Я не говорил такого.

– Это боевое искусство. Вы занимаетесь насилием.

– Я не занимаюсь насилием. Я его контролирую.

Она подняла голову.

– Вы хотите сказать, что контролируете насилие со стороны противника?

Он отрицательно покачал головой:

– Собственное.

Она вдруг ощутила холод и отторжение с его стороны, но тем не менее она должна была знать.

– Почему у вас такая короткая стрижка? Расскажите мне.

– Потому что одно из движений пангамот – схватить противника за волосы и подбросить его…

Она отвернулась.

– Мне все-таки не следовало спрашивать.

– Скажите, почему это вас так расстраивает?

– Потому что я ненавижу насилие в любом его проявлении и…

Ее отец подставлял вторую щеку, как и все остальные.

– И?

«Потому что вы священник», – хотелось ей воскликнуть.

– Потому что мне нехорошо от того, что священник занимается насильственным видом спорта.