Как-то на базаре художников человек, торгующий искусством, сказал при виде меня: «Феминистки — это такие же люди, как и мы, только они ещё чего-то дёргаются и барахтаются, чтобы вылезти из общего свинства!».

Всякая героиня приходит с историей болезни или составом преступления и часто не вполне адекватно оценивает драматургию изложенного. Рассчитывает на жалость и понимание, оказавшись монстром; прикидывается Бармалеем, являясь Золушкой. Список притязаний героинь ток-шоу дает довольно точные координаты образа российской женщины. Список этих притязаний находится в динамике, но его можно очень грубо разделить на блоки, по степени личностной состоятельности героинь.

Блок первый, самый примитивный, условно называю его «Пришла похвастаться хитростью». Передачи типа «Как Я его на себе женила», «Я вышла замуж по расчету», «Как окрутить холостяка», «Я простила мужу измену», «Как справиться с хамом».

Блок второй — «Пришла покрасоваться, как преуспела вопреки привычным представлениям». Передачи типа «Я мечтала стать мачехой», «Пятнадцатилетняя жена», «Мне подарили мужа», «Я отдала детей мужу», «Мне нравятся молодые мальчики».

Блок третий. Задача — «Публично опозорю обидчика». Героини четко осознают, зачем пришли. «Друг мужа — мой враг», «Жена да убоится мужа», «Легко ли быть второй женой», «Подруга увела мужа», «Раба любви».

Четвертый блок — «Ярмарка невест». Демонстрация себя на многомиллионную аудиторию в том качестве, в котором, по ее мнению, повышаются шансы найти спутника жизни. «Суперженщина», «Почему я такая одинокая», «Я принимала его любым», «Женщина — начальница».

Пятый блок — «Я доросла до бунта». «Мама испортила мне жизнь», «Разве я плохая мать?», «Хочу выйти на работу», «Замужем за иностранцем».

Шестой блок — «Я спаслась и хочу помочь другим». «Жертва насилия», «Я больше не буду пить», «Вот я и стала женщиной», «Девушка с характером».

Были, конечно, и казусы. Одна героиня, не понравившись себе в передаче, обещала взорвать Останкино. Другая пришла бить мне морду, уверяя, что я назвала её проституткой. Третья оговорила мужа, который потом подал на передачу в суд.

Фотографы говорят, что объектив видит больше, чем глаз. Телекамера видит и больше, и по-другому. Человек может быть не телегеничен; красавица покажется монстром, и передача окажется нечёткой. Дурнушка может оказаться в кадре королевой красоты, и её проблемы будут выглядеть надуманными. Но при прочих равных данных человек на экране выглядит толще, глупее и старше, чем в жизни. Когда я начала видеть себя на экране, у меня был шок. Прежний образ себя был моложе, красивей и умнее. Сперва страдала, потом стало наплевать. Так же, как раньше, когда звонили о публикации, я не вычитывала текст, а спрашивала, какая фотография. Прошли годы, и фотографии стали безразличны, а слова — значимы.

Сразу после «засветки» меня начали звать в думу. Но это делали политические блоки, к которым я равнодушна. Подозревали в том, что я создаю женскую партию или собираюсь возглавить феминистское движение в стране. Умоляли стать главным редактором двух женских журналов, при этом один на деньги «патриотов». Предложили возглавить женский банк и всучивали кинотеатр, предлагая устроить в нём феминистский шабаш.

Апдайк писал: «Ты можешь либо видеть, либо быть увиденным». И отвратительность ситуации, когда «Маша» начинает жить вместо меня, сильно донимает меня. Сначала, когда люди начали дёргать на улице, я старалась не выходить из дома, чтобы не оказываться участницей псовой охоты в качестве дичи. Формы защиты наработались постепенно, но общественного транспорта по-прежнему избегаю.

Какие-то диалоги сначала я даже потрясённо записывала.

Мужчина с женщиной, идут навстречу.

— Смотри!

— Чего?

— Да вот!

— Платье на бабе?

— Да не платье, баба!

— Что, баба?

— Да из этой… Из как её. Из «Времечка».

— Ну? Ой, нам ваша передача так нравится, прям так нравится, слов нет.

Выхожу с подругой из Макдональдса, на морозе стоят ждут три здоровенных амбала.

— Девушка, разрешите обратиться?

— Разрешаю.

— Мы тут поспорили, это вы Маша-феминистка или нет?

— Ну я.

— Понял, козёл! Ты мне проспорил сто баксов.

— Да она врёт. И я вообще другую передачу имел в виду.

— Ух, сука! Я из тебя эти баксы пером достану. Маша, вы извините, мы из Тюмени приехали. У меня жена, когда ваша передача идёт, даже к ребёнку не подходит, если он плачет. Так прям и говорит: «Два раза в неделю для меня умри всё живое».

Пожилой мужчина. — Женщина, подождите, у меня дочка, вашу передачу любит. Вы мне это, распишитесь на чём-нибудь.

— Извините, я спешу.

— Ничо, не опоздаете. Ну чо, у вас бумажки чтоль какой нет, автограф поставить?

— Нет.

— Ну, ладно. Вот вам стотысячная, расписывайтесь. Ой, нет, она у меня последняя. Стойте здесь, я чо-нибудь пойду найду. Уйдёте, в жизни не прощу.

Молодая девушка:

— Скажите, вас не Марина зовут?

— Нет.

— Правда?

— Правда.

— Наверное, к вам пристают, вот вы и не говорите.

— Вы обознались.

— Жалко, а вы так на Марину похожи из программы «Я сама», которая всем советует как правильно. Вам что, не говорили?