Клемансо понимает, что его красноречие на Мильнера не подействовало. Он становится сух и деловит, как буржуа в банке, когда считает прибыль.

— Перейдем к делу, — говорит он и кивает секретарям, чтобы те начинали вести протокол.

— Каковы ваши предложения о судьбе России, достопочтенный лорд? спрашивает Пишон.

— Прежде всего мы должны договориться о совместном финансировании Англией и Францией тех русских сил, которые намерены или готовы уже сейчас приступить к свержению большевистского правительства во главе с Лениным, излагает свою позицию, словно отливает четкие строки конвенции, британский лорд. — Во-вторых, необходимо немедленно направить в Россию наших агентов и офицеров для руководства и поддержки провинциальных правительств и их армий, — продолжает он. — Как можно скорее надо расчленить этого колосса и превратить его территории в колониальные владения Англии и Франции…

— Можете не протоколировать слово «колониальные», — поворачивает лорд голову к секретарям, — найдите более дипломатическое выражение…

— Существо от этого, надеюсь, не изменится? — цинично улыбается Клемансо.

— Далее, — словно не замечает реплики француза Мильнер. — Мы берем на себя руководство действиями, осуществляемыми против большевиков на юго-восток от Черного моря…

"Ловко придумано! — сердится в мыслях Клемансо. — Британия тащит себе территории казаков, всего Кавказа — Армении и Грузии, Курдистана, собирается распространить свою "сферу влияния" на Среднюю Азию и Север России — от Мурмана до Урала… Что же она оставляет нам?!"

— Полагаю, что Франция могла бы вести свои действия на север от Черного моря, — высказывается лорд.

Клемансо — Тигр хватает добычу на лету.

— Хорошо, мы оккупируем Украину, Бессарабию, Крым… Оставляем в нашей "зоне влияния" будущую Польшу, Румынию, земли южных и западных славян. Это помешает большевизму распространиться из Петрограда и Москвы на Запад…

— О'кэй! — соглашается лорд. — Мы готовы поделить с вами влияние в Финляндии и в прибалтийских провинциях России, которые должны стать самостоятельными государствами, — Эстландии, Курляндии и Литве. — От удовольствия решать судьбы целых народов лицо Мильнера порозовело, глаза возбужденно блестят.

— Но, месье, — продолжает он, — поскольку программа генерала Алексеева, находящегося в Новочеркасске и формирующего там армию, была принята Францией, которая обещала кредит на эти цели в размере 100 миллионов франков, Англия воздержится пока от финансирования этого генерала. Как только будет налажен межсоюзнический контроль и приняты новые планы, разрабатываемые вместе с Англией, мы откроем и свое финансирование антибольшевистских сил на Юге России…

"Каналья, дает понять, что пока Франция платит одна, она и отвечает за результаты… А когда платить станет Британия, она возьмет руководство в свои руки, — с горечью думает Клемансо. — А ведь их зона — это национальные окраины, где богатств значительно больше, чем собственно в России, и хлопот по установлению колониальной администрации будет значительно меньше…"

Но приходится соглашаться. Единственной надеждой остается Америка, которая вот-вот вступит по-настоящему в войну, и тогда чаши на политических весах могут качнуться в другую сторону — ведь американская демократия значительно ближе к французской, чем к английской, думает Клемансо.

— Мой дорогой Клемансо! — прерывает течение мысли премьера лорд Мильнер. — По нашим данным, Япония вторгнется в Сибирь, независимо от того, нравится это другим союзникам или нет. Но если эта держава войдет в Восточную Сибирь одна, она вряд ли захочет допустить к ее богатствам других союзников… Единственная дверь в Сибирь с Тихого океана — Владивосток. Тот, кто владеет Транссибирской магистралью, владеет Сибирью. Поэтому мы должны употребить все силы, чтобы захватить в наши руки Транссибирскую железную дорогу… Любыми средствами… Поэтому японские войска должны сопровождать представители союзников. Следует втравить в интервенцию Соединенные Штаты, чтобы Япония действовала по мандату нашему и США. Тогда удастся со временем справедливо разделить сферы влияния в России за Уралом…

— Сэр, мне не совсем ясны планы Британии на Севере России, — решает уточнить союзническую диспозицию Клемансо.

— Мы намерены осуществить высадку в Мурмане и в Архангельске, — дает ясный ответ лорд Мильнер. — Наш представитель генерал Пуль уверен, что потребуется всего два-три военных корабля и небольшие отряды для занятия линий железных дорог… Генерал уверен, и он сообщил это в Форин офис, что будет возможным получить на Севере самую искреннюю поддержку Троцкого…

— Неужели вы уверены, что господин Троцкий пойдет вам навстречу, если столь прямолинейно начнется оккупация Севера России? — выразил недоумение Пишон.

— Наш политический агент в России Брюс Локкарт уже установил с ним контакт, — похвалился сэр Альфред. — Разумеется, господину Троцкому было сказано, что небольшие английские части высадятся на Мурмане для защиты от германского десанта, который собирается захватить богатые склады снаряжения, прибывшего из Англии и США морем. Троцкому было сказано, что немцы смогут также пройти через Финляндию и ударить по Мурманску и Архангельску. Север должен стать не только базой, но и политическим центром освободительного движения против большевиков. Географически он лежит очень близко к Петрограду и труднодоступен для атак с юга из-за бездорожья, — развил свои стратегические мысли лорд.

За окном стемнело. Четкие дали Версальского парка размыло сумерками. Зажгли электрический свет, который ярко засиял в мраморе стен и позолоченных медальонах из бронзы. Свет принес ясность и в мысли. Все основные вопросы были согласованы. Теперь можно было перейти в зал совета, где делегации уже приготовились тщательно отработать каждую строку в проекте конвенции об условиях сотрудничества Англии и Франции.