Она выехала на дорогу и сконцентрировалась на вождении, не позволяя себе думать о чем-либо сейчас. Тишина угнетала, но она позволяла ей замедлять время, растягивая минуты. Временами, даже неловкая тишина была лучше слов.

– Не подходи к нему одна, - сказал Диас, проверяя движение вокруг них.
– Несмотря ни на что, только не одна. Даже если увидишь его на улице перед своим офисом. Не ходи одна.

– Я никогда не хожу одна, - растерянно сказала Милла.
– со мной всегда кто-то есть, когда я иду на задание. Но если Павин будет перед моим офисом, я не даю обещаний.

– Ты была одна в Гуаделупе.

– Брайан был там, и вы знаете это.

– Он был на другой стороне кладбища. Он понятия не имел, что я был там. Я мог сломать тебе шею, и он ничего бы не сделал.

С этим не поспоришь. Она не знала, что Диас был там, пока он не очутился на ней. Кроме того, он не предлагал ей сделать что-нибудь, чего бы она уже не делала.

– Я настолько осторожна насколько это возможно,- сказала она ему.
– Я знаю предел своих сил.

– Другая пропавшая женщина появилась в Хуаресе вчера вечером. Ее тело появилось, так или иначе. Она была студенткой колледжа из Америки по имени Пэйдж Сиск. Она и ее друг были в Чиуауе. Пэйдж пошла в уборную однажды ночью и так и не вернулась.

В Хуаресе был серийный убийца, Милла знала это по многочисленным статьям в газете. ФБР работало с мексиканскими властями — сначала, когда их попросили помочь с расследованием — и подвели итог, что все убийства были единичными. Если так, много молодых женщин пропало без вести и появилось мертвыми с 1993 года. Несколько криминологов согласились: это не был серийный убийца, скорее всего серийных убийц было двое, возможно больше. Хуарес был богат отбросами.

Наконец, два автобусных водителя были арестованы, и предполагалось, что убийства остановили. Теперь Диас говорил ей, что это не так.

– Возможно ли, что это тот же самый подчерк преступника?

– Нет.- Он снова проверил движение.
– Жертва была выпотрошена.

Живот Миллы скрутило в приступе тошноты.

– Мой Бог.

– Да. Так что делай то, что я говорю, и держись подальше от Мексики сейчас. Позволь мне разобраться с этим.

– Если смогу,- пробормотала Мила, и он должен удовлетвориться этим, потому что она не собиралась обещать, что будет избегать рискованных действий. Не сейчас, когда есть шанс раздобыть информацию о Джастине. Она не дура и не будет лгать, но при этом не позволит такой возможности пройти мимо.

– Скоро пойдет дождь,- сказал Диас, меняя тему разговора, уставившись на фиолетовый край облаков, только показавшихся на западе.

– Хорошо. Возможно, он собьет жару.
– Высокая температура опасна для пожилых людей, да и многим другим людям причиняет вред. Обычно, Эль-Пасо раскален в течение всего лета, но не настолько же.

– Да, возможно, - пробормотал Диас. – Я выйду здесь.

– Здесь?- Они были в центре оживленного перекрестка.

– Здесь.

Милла надавила на тормоз и включила правый сигнал, одновременно втиснувшись в правый переулок, затем подъехала к краю дороги. Проревел автомобильный клаксон, но она не винила возмущенного водителя, и даже не оглянулась. Диас отстегнул ремень безопасности и ушел без прощальных слов или хотя-бы намека на то, когда он появится снова. Милла проследила за ним взглядом, наблюдая за его кошачьей грацией, будто его ноги слегка пружинили. Он исчез позади сервисного грузовика, и больше не появлялся. Тем не менее, она ждала, но каким то образом Диас использовал сервисный грузовик, дорожную разметку, и другие транспортные средства для прикрытия, потому что больше она его не видела. Или это, или он спустился в люк. Или скользнул под сервисный грузовик и зацепился за шасси. Или …

Она понятия не имела, куда он пошел, и ей хотелось, чтобы он прекратил делать это.

Диас вернулся на парковку, где оставил свой пыльный голубой пикап. В этом транспортном средстве не было ничего примечательного, кроме того, что оно находилось в прекрасном рабочем состоянии. Пикап не был красивой машиной, но ездил отлично. Диас мог позволить себе более новый автомобиль, но не видел причины избавляться от этого. Пикап удовлетворял его потребности и не привлекал внимания. Большую часть своей жизни, Диас старался не привлекать внимания. Это сидело в нем на уровне подсознания, и если его замечали, то лишь тогда, когда он хотел этого. Ребенком он был настолько молчаливым и замкнутым, что мать проверяла его на аутизм, задержку умственного развития, или хоть что-нибудь, что объяснило бы его поведение. Почему он лишь наблюдает за людьми вокруг, и редко участвует в разговорах или играх. Даже сознание того, что мать волнуется о нем, не трогало его. Диас наблюдал за людьми. Он наблюдал, как их лица, их тела, рассказывали о человеке все. И вопреки подозрениям матери, он не был неразвитым ребенком. Когда она не могла его видеть, или когда спала, он бродил по дому, или по окрестностям — в зависимости от того, где они жили в то время. Ночь была для него родной стихией, как для других хищников. С того времени как он подрос настолько, чтобы, встав на цыпочки достать до дверного замка, Диас начал ускользать ночью из дома и изучал окружающий мир. Животные нравились ему больше, чем люди. Животные были честны; ни одно животное, даже змея, не знала что такое ложь. Языком тела они выражали только то, что думают и чувствуют, и Диас уважал это.

В конечном счете, когда ему было около десяти, мать устала от него и отослала к отцу в Мексику. Его старик гораздо меньше беспокоился о его общении, гораздо больше его волновало, насколько Диас может помогать по хозяйству, и это вполне устраивало мальчика. Но именно с дедушкой, отцом его отца, Диас нашел родственную душу. Его abuelo был неприступен, как снежная вершина. Он тоже предпочитал наблюдать и не вмешиваться в повседневную суету, а его внутренний мир был закрыт железной стеной. Мексиканцы вообще-то дружелюбный, очень общительный народ, но только не его дедушка. Он был гордым и отчужденным, а в гневе мог быть по-настоящему жесток. Поговаривали, что в нем течет кровь ацтеков. Конечно, тысячи людей рассказывали о том, что в них есть древние корни. Аbuelo Диаса никогда не рассказывал об этом, но окружающие поговаривали что это именно так. Так они объясняли для себя непростой характер этого мужчины. И также многие заметили, что похожий характер проявляется у Диаса.

Диас не доставлял проблем. Он хорошо окончил школу, и в Соединенных Штатах и в Мексике. Он никогда не строил из себя того, кем не являлся. Он не курил, не пил, был ответственным, но не потому что хотел быть примерным, а только лишь потому что видел в этом проявление слабости, а он не мог позволить себе быть слабым или отвлекаться на вещи, которые этого не стоили. Ему понравилось жить в Мексике. Всякий раз, когда он ездил к матери в Штаты, он задыхался. Не то, чтобы он часто навещал ее: она была слишком занята своей общественной жизнью, поисками другого мужа. Как он понял, его отец был третьим. Да он и не был уверен, что они были когда-либо по-настоящему женаты. Если они поженились вообще, это не было в Церкви, потому что к тому времени, когда Диас уехал жить к нему, у его отца были другая жена и четыре ребенка. Его отец регулярно ходил на исповеди и мессы, и был преданным сыном Церкви.