Она откатилась в сторону, и лезвие лишь задело плечо. Второй раз за эту ночь она услышала грохот выстрела. Значит, Диллон бросил на пол вовсе не пистолет.

Нейт поднялся на ноги, по-прежнему сжимая в руке нож.

— Просто люби меня, — прошептал он. На его груди расцвело кровавое пятно. Нож выпал из его руки, и Нейт свалился на обломок стены, сжимая в ладони конец шнура, которым он связал Джейми.

Она ощутила, как натянулась веревка, и поняла, что это конец. Она не могла дышать. Джейми попыталась закричать, но из горла не раздалось ни звука. Она умирала так, как говорил Нейт, как он задумал с самого начала.

Но потом веревка вдруг ослабла, и она смогла зачерпнуть воздух. Диллон сосредоточенно перерезал путы ножом Нейта, скользким от ее крови. Как всегда, лицо его было бесстрастным.

Джейми хотелось, чтобы он ее обнял. Она жаждала прижаться к его груди и выплакать весь ужас, пережитый в эту ночь. Но в ее памяти отчетливо звучали слова Диллона, сказанные Нейту. Поэтому она лежала тихо, не шевелясь, пока он разрезал тонкий пластиковый шнур.

— Он умер? — слова с трудом вырвались из поврежденной гортани, и Джейми чуть не задохнулась от резкой боли.

Диллон встал и бросил взгляд в сторону разрушенной стены.

— Мертвее не бывает, — холодно сказал он.

Он не коснулся ее, не прижал к себе. Просто стоял над ней и ждал. И Джейми не могла понять, чего же он ждет.

— Моя мать… — прошептала она. — Он застрелил Исабель…

— Где она?

— В конюшне, наверху. Я не уверена, может быть, она еще жива…

Слова были еле различимы, но казалось, Диллон понимает ее с полуслова.

— Пойду проверю, — сказал он. На нем была старая джинсовая куртка, видавшая лучшие времена. Помедлив секунду, он снял ее и протянул Джейми. — Похоже, ты замерзла.

Нет, ее леденил не стылый ночной воздух, а то, как он себя вел. Джейми не могла понять, почему Диллон кажется таким далеким, таким равнодушным. И было ли правдой то, что он сказал Нейту…

Внезапно раздался вой сирен. Джейми поняла, что скоро здесь будет полиция, и сжалась от страха. Она постаралась встать на дрожавших ногах, судорожно ловя ртом воздух.

— Тебе нужно бежать… — с трудом проговорила она. — Полиция…

Диллон оставался спокойным. Наверное, он услышал полицейские сирены задолго до нее.

— Пойду посмотрю, что с твоей матерью, — повторил он.

— А потом беги. Никто не узнает, что ты здесь был — я что-нибудь придумаю.

Диллон покачал головой то ли не соглашаясь с ней, то ли удивляясь ее словам. А потом исчез из жизни Джейми без единого слова.

Джейми смогла вернуться домой лишь к Рождеству. Перед этим ее всю ночь продержали в больнице, обработали раны и сделали рентген, чтобы убедиться, нет ли сотрясения мозга. Она также побеседовала с психологом, который посоветовал возобновить сеансы психотерапии. Затем ее отослали в Род-Айленд в сопровождении детектива Драммонда. Всю дорогу тот изводил ее бесконечными вопросами, но как только Джейми пыталась выудить у него хоть какую-то информацию, детектив задумчиво кивал головой и что-то бормотал себе под нос. Правда, от Джейми он ничего не добился. Она уклонялась от ответов, ссылаясь на шоковое состояние и частичную потерю памяти, и в конце концов, Драммонд сдался и отстал от девушки. Она надеялась на то, что сможет защитить Диллона, но понимала, что все зашло слишком далеко. Поэтому она старалась дать полиции как можно меньше информации, чтобы не усугублять и без того шаткое положение Диллона. Раз источник всех несчастий исчез, Диллон заслужил, чтобы его оставили в покое.

Джейми не знала, куда он сбежал, но надеялась, что достаточно далеко. Уж точно не в гараж, потому что там его искали бы в первую очередь. Нет, скорей всего, он сменил имя и документы, и начал новую жизнь где-нибудь далеко отсюда. Интересно, суждено ли им встретиться вновь? Может быть, так и случится, когда она будет совсем старой, и Диллон ее не узнает. Если, конечно, он сам доживет до столь преклонного возраста, в чем Джейми искренне сомневалась, зная образ жизни Диллона.

Мать провела в больнице две недели, после чего ее отправили домой с почестями, достойными настоящей герцогини. Она потеряла много крови, но к счастью, пуля Нейта не задела ни одного жизненно важного органа. Исабель вернулась к прежней жизни как ни в чем не бывало — элегантная, сдержанная, и, как всегда, строго соблюдающая правила хорошего тона. Она отказывалась говорить о Нейте. И Джейми пришлось примириться с тем, что она никогда не узнает, с какой целью Исабель предприняла героическое усилие, чтобы добраться до Коннектикута. Пыталась ли она спасти дочь… или Нейта.

Это было неважно. Казалось, что все, происходящее вокруг, вдруг утратило какой-либо смысл. Один день сменялся другим, и общую монотонность серых будней прервали лишь похороны Нейта, которого тихо похоронили в семейном склепе. На церемонии присутствовали только Джейми и детектив Драммонд, приехавший из Денверса специально по этому случаю. Он привез с собой очередную порцию вопросов, которые девушка оставила без ответа. Мать Джейми, сославшись на плохое самочувствие, отказалась от участия в похоронах. Но Джейми знала, что дело вовсе не в этом. Исабель Кинкейд не хотела смириться со смертью Нейта. Она по-прежнему сомневалась, по-прежнему надеялась на чудо…

Дни сменялись неделями, и полиция перестала донимать Джейми вопросами. Многое прояснилось благодаря проведенным тестам на ДНК, и короткая, но яростная жизнь Нейта Кинкейда, уместившись в обычной канцелярской папке, осела в недрах полицейского архива.

От Диллона по-прежнему не было известий.

Все указывало на то, что Рождество в этом году пройдет уныло. Ни у Джейми, ни у Исабель не было праздничного настроения, тем не менее мать настаивала на том, чтобы Джейми купила и украсила елку.