— В городе, возможно. Но мы поедем в горы, где вечные снега.

— Изумительно! Я так давно не видела заснеженных гор! «Как снег на горных высях, да будем мы чисты...» Кто это написал? Яунсудрабинь, Скалбе, Аустринь? Что-то память стала сдавать. Хочешь преотличный анекдот про память?..

Мелита способна семь суток без передышки рассказывать анекдоты. Да, бодрость, сила духа просто поразительные. Не припомню, чтобы Мелита когда-то казалась усталой, удрученной, расстроенной. Всегда улыбается, всегда шутит. И смеется как-то сочно, со смаком. Со стороны может показаться, что неприятности ее всегда стороной обходили и Мелита понятия не имеет о том, что такое неприятность, но это не так, да и не может быть так. Мелита заведует учреждением. Разумеется, это не универсальный магазин, но все же виварий, террарий или что-то в этом роде, где для медицинских опытов выращивают какую-то живность: собак, крыс, мышей и тому подобное. Однажды Ася заглянула к ней — чистота и порядок, как в аптеке.

Да, Мелита всегда была такой, все делала будто играючи, с шутками и прибаутками; школу закончила с серебряной медалью, летала на планерах, участвовала в велогонках. И как же все тогда поразились, когда на свет появился Варис! Мелита, милая, в чем дело, откуда, почему? А Мелита только посмеивалась: да, хорошенький парнишка, не правда ли? Вот и пойми ее! Ася до последней минуты считала, что у Мелиты никого нет, но вполне возможно, что это был Витолд. Во всяком случае двенадцатого мая — эта Ася запомнила хорошо — Мелита на квартире Витолда устраивала какой-то сабантуй. Как раз двенадцатого мая, потому что на той вечеринке Ася впервые встретилась с Гунаром, а в ноябре или в декабре у Мелиты уже родился Варис. И затем — когда это она ухитрилась написать диссертацию и защитить кандидатскую?

Ощущение было такое, будто воздух тяжелеет с каждой минутой, хотя трубки вентиляторов безостановочно шипели. Пассажиры по большей части дремали. Шел пятый час полета. Асю донимал ее старый недуг — какая-то дрожь в коленках. Она ерзала в своем кресле, казалось, нет мочи дольше сидеть, хотелось распахнуть дверцу самолета, выйти наружу, да, словами это невозможно передать. На худой конец прогуляться по салону до туалета и обратно. Мелита крепко спала, спинку кресла опустила, ноги протянула далеко под переднее сиденье, мимо нее никак не пройти. Вот у нее из рук упала газета. Может, теперь проснется, боже мой, как было бы здорово, если бы Мелита проснулась, нет, только поморщилась, повела бровями.

Асин взгляд уже в который раз останавливался на лице Мелиты. Все еще хорошенькая женщина, этого у нее не отнимешь, и пока ей не грозили ни мешочки под глазами, ни двойной подбородок, шея словно стебелек цветка. Должно быть, даже волосы не красила; если в пепельной шевелюре и попадется седая прядь, ее не сразу заметишь, и головка аккуратно причесана. В нашем возрасте первое дело укладка, морщин уже не скроешь, а сделаешь хорошую прическу, лет на пять помолодеешь. Что ни говори, прическа требует времени, суткам же, как правило, всегда не хватает нескольких часов.

...Почему у Шефраны в отделе готового платья товар пропадает на 0,18 процента с тысячи, не больше и не меньше? Ровно на столько, на сколько предписания позволяют занести в графу «естественных убытков». Регулярно, каждый месяц что-нибудь да пропадет, придется заняться этим делом, никак из ума нейдет. Был однажды такой случай: продавщица — как же ее звали? — действовала заодно с похитителями. Труднее всего вора изловить в своем собственном доме, хорошо, если бы все оказалось не так, попробуй отличи, когда девушка действительно не видит, а когда не видит с умыслом. Кражи совершаются на всех больших торговых предприятиях Токио, Нью-Йорка, Лондона и даже Хельсинки, воруют повсюду, и все же администраторы сознательно упрощают процесс купли-продажи, заранее зная, что процент пропаж возрастает, но его с лихвой покроет общая прибыль. Как далеко можно идти по этому пути, да и, вообще, допустимо ли считать прогрессивной форму торговли, которая поощряет порочные наклонности? Продавщица должна обслуживать покупателей и в то же время исполнять обязанности сыщика — караулить, следить, ловить. Для шаткой совести соблазн велик, коль скоро можно взять с такой легкостью. Стоит ли вообще тогда охранять?

Асин взгляд как будто окунулся в зеркало и отразился в нем: ну вот, проснулась наконец Мелита, как хорошо. Глаза ее светились радостью.

— Я так чудесно поспала! В поезде мотает, в машине трясет, а в самолете, совсем как на возу сена: то приподнимет, то опустит. Просто сказка!

— А я в полетах не могу уснуть.

— Ты не умеешь настроиться.

— Не в этом дело.

— Постарайся внушить себе: я вовсе не в самолете, а на возу сена. Выкинь все из головы. К чему еще какие-то мысли, когда ты на высоте десяти тысяч метров! А за бортом минус сорок четыре по Цельсию.

— Ты рассуждаешь в точности как Гунар, Ваши взгляды во многом поразительно совпадают,

— Гунар мне только что снился.

— Гунар?.. — Удивление было искренним, Ася даже не пыталась этого скрыть.

— Он самый. Чему ты удивляешься? Мы ехали вместе на возу. Ветром с меня сорвало берет. Гунар слез и принес, но тот берет оказался чужим. Спрыгнул во второй раз, принес другой, опять не тот. Тут уж я сама спускаюсь с воза, оказывается, за пригорком дорога сплошь усеяна беретами. И все с помпонами. А мой был без помпона.

— А крысы и мыши тебе не снятся?

— Это сейчас-то, когда я в отпуске? Что ты!

— Не понимаю. Тебе их совсем не жаль? Растишь, заботишься, хотя прекрасно знаешь, что их ожидает.

— Я люблю не отдельных индивидов, а породы в целом. Все мыши, в общем-то, одинаковы. Одних забирают, вместо них появляются другие. Было бы скучно, если б полки вдруг опустели. — Мелита достала из сумки флакон с духами и, смочив палец, рассеянно коснулась мочки одного, другого уха. — В принципе, с мужчинами то же самое. Любить их умозрительные качества несравненно удобнее, чем некий определенный экземпляр. — Положив флакон обратно в сумку, Мелита пригладила волосы и устроилась поудобнее в кресле. — Мышь полюбить трудно. У мыши нет интеллекта. Другое дело крысы. У тех ярко выражен инстинкт дружбы. Но вообще то, чем я занимаюсь, неловко назвать работой. Применительно к живым созданиям в таких случаях употребляют слово «ухаживать». А это не одно и то же.