Казалось, принесенная в жертву огню машина несколько охладила ярость толпы. Мег видела, что люди начали понемногу расходиться, их крики перешли в бубнящий гомон, огни факелов рассеялись по полю, а затем и вовсе пропали из виду. В голову Мег стали лезть странные мысли. Как все эти люди сюда добрались? Приехали на автобусе или пришли пешком? Когда они надели свои балахоны: до того, как сюда прибыли, или после того, как зажгли факелы?

— На сегодня с них довольно, — проворчал Этан у нее за спиной. — С каждым разом они становятся более ожесточенными и склонными к насилию. Рано или поздно они попытаются поджечь все здание.

— Почему? — это было первое слово, произнесенное Мег за весь вечер, сам вопрос показался ей чисто риторическим.

— Разве ты их не слышала? — тихо спросил он. — Они считают меня дьяволом во плоти, и все, кто решил остаться здесь со мной — такое же воплощение зла.

— Но я же не…

— Вспомни, ты отвергла предложение пастора Линкольна очиститься от скверны и приобщиться к его пастве. Конечно, ты оказалась между молотом и наковальней, но добрые люди из Оук Гроув такие мелочи не принимают во внимание. Это толпа суеверных узколобых людишек, пытающихся уничтожить все, что не соответствует их понятию о святости и добродетели.

— Ты мог бы поговорить с ними. Объяснить, что не желаешь им зла.

— Зачем? Ведь мне бы пришлось солгать. Они прекрасно знают, что я не оставлю их в покое и досаждают мне единственным известным им способом.

— Но почему?

— Я думал, что Джозеф все тебе объяснил. Они убили моего отца.

— Он сказал, что твой отец умер от сердечного приступа…

— Он умер из-за их равнодушия, — прервал он ее голосом, полным ярости. Этан по-прежнему сжимал ее плечи, не давая ей пошевелиться, и Мег ощущала, что все его тело напряглось от еле сдерживаемого гнева. — Кроме того, я не сделал ничего ужасного по отношению к жителям Оук Гроув. Я даю им работу и возможность прилично жить, и не показываюсь в городе, чтобы от моего вида люди слепли или сходили с ума.

— Тогда почему они так напуганы и разгневаны?

— О, они еще не знают, что такое настоящий страх, — сказал он и легонько сжал ей плачи. — Почти весь городок принадлежит мне. Большую его часть я доверил Обществу по изучению паранормальных явлений.

— Они думают, что ты хочешь привести к ним дьявола, — сказала она, желая всем сердцем, чтобы Этан ее отпустил, потому что его ладони одновременно успокаивали ее и возбуждали. Не помогала даже грубой вязки кофта, в которую она укуталась.

— Как это возможно, когда я уже здесь? — с горечью ответил он. — Приглашая к себе своих сторонников, я просто-напросто претворяю в жизнь самые сокровенные страхи этих людишек.

— Но это же не шутка, они действительно в это верят, — попыталась спорить с ним Мег. Но вдруг почувствовала, как ее охватила непонятная усталость, и она поняла, что откинулась назад и прильнула к нему, ее плечи прижались к груди Этана, а ягодицы — к его бедрам.

— Я не в ответе за их заблуждения, это результат долгой обособленности и кровосмешения, — он ласково поправил ей кофту на плечах. — И потом, сейчас они меня нисколько не волнуют, мне даже не хочется о них вспоминать. Я хочу думать о тебе.

Толпа рассеялась, голоса смолкли, машина Мег превратилась в тихо тлеющий остов. Ароматы ночи смешались с легким запахом дыма, в окно повеял легкий ветерок, откинувший ее волосы назад, в сторону мужчины, так близко стоявшего позади нее. Девушка медленно опустила голову ему на плечо, лишь на краткий миг задумавшись, что же с ней происходит.

— Вот и хорошо, — тихо сказал он низким чарующим голосом, обняв ее рукой и так бережно прижав к своей груди, что Мег растаяла в его объятиях. Она была намного ниже его ростом, а сейчас, когда она стояла босиком, разница между ними была так велика, что она чувствовала себя маленькой и беззащитной. Ей захотелось убрать его руку со своей груди, но когда ее пальцы коснулись мягкой ткани, под которой перекатывались мощные мускулы, она так и осталась стоять прижав ладонь к его руке и закрыв глаза, перестав бороться с тьмой, полностью ей подчинившись.

Другая его рука медленно прошлась по телу Мег, нежно поглаживая кожу через тонкую ткань ночной сорочки. Ощущение было приятным и одновременно пугающим.

— Тебе не нужно меня бояться, — прошептал он, нежно прикоснувшись губами к краешку ее уха. — Я никогда не обижу тебя. Никогда.

Он начал целовать чувствительное местечко за ее ухом и нежно дуть на пылавшую кожу. Мег поняла, что все ее тело охватил огонь, что она дрожит от возбуждения.

— Этан? — спросила она и удивилась, распознав в голосе умоляющие нотки. Она протянула руку вверх, чтобы коснуться его лица, но властные пальцы перехватили ее ладонь и опустили вниз, плотно прижав к его бедру.

— А может, ты боишься вовсе не меня, а темноты? — Он отпустил ее руку и легко прошелся по тонкой материи на ее груди. — Тебе придется полюбить тьму, мой ангел. Тогда ты поймешь, что только в волшебной тишине ночи можно чувствовать себя по-настоящему живой и полной сил. Ты узнаешь, что среди ее мягкой бархатной черноты тебя ожидает такой дивный экстаз, какого ты не испытала ни разу в жизни…

Мег слышала, как у нее в груди отчаянно бьется сердце, а кожа стала чувствительной до боли. До нее доносилось учащенное дыхание Этана, его сердце стучало так же быстро, как ее собственное, а к бедру прижалось явное свидетельство его возбуждения.