— Меган, — закричал он, и на этот раз она услышала его наяву.

Она бросилась через заросли мокрого сада прямиком в объятия Этана, который так неистово прижал ее к себе, что, казалось, у Мег захрустели косточки. Он покрыл ее лицо жадными поцелуями, смешанными со слезами и дождем, а она отвечала ему, еще сильней прильнув к мощной груди.

— Не слушай меня, — прошептал он ей на ухо. — Не покидай меня. Если ты уйдешь, я умру.

— Я никогда не покину тебя.

— Я хотел тебя отпустить. Видит Бог, я старался, как мог. Я знаю, что должен был…

— Молчи, — сказала она, закрыв ему рот поцелуем. — Ты не можешь заставить меня уехать. Где бы ты ни был, я услышу твой зов и приду к тебе. Пойми, от меня не так просто избавиться, Этан. Я люблю тебя. И это навсегда.

А дальше слова были уже не нужны. Мег спустила разорванную рубашку с его плеч, покрывая влажную кожу быстрыми поцелуями, пробуя на вкус его холодное от дождя тело, пока руки справлялись с застежкой на ремне его брюк.

Прошлой ночью он не позволил ей прикасаться к себе. Теперь же, грозовой ночью, посреди залитого дождем сада, он покорно стоял, запустив руки ей в волосы, пока она целовала его, пробовала на вкус, ласкала, и с его губ срывались короткие слова то ли проклятия, то ли мольбы. Она чувствовала жар в его теле, как его подхватывает и несет волна наслаждения; когда же терпеть не хватило сил, Этан рывком поднял Мег на ноги, прильнул к ее губам жарким поцелуем и подхватив на руки, понес в дом.

Мег понятия не имела, где они находятся, но ей было все равно. Как только за ними закрылась дверь, Этан опустил ее на пол и начал срывать с нее одежду. Она попыталась было помочь Этану, но не смогла: так сильно дрожали руки. Все, чего она хотела — это целовать и ласкать его тело, обладать им, обладать самой душой Этана, пока между ними не останется никаких тайн, ничего, что бы могло их разделить.

Наконец, она была обнаженной, с телом, влажным от пота и дождя, дрожавшим от страха и желания, и Этан, тоже нагой, с таким же влажным от дождя и пота телом, подхватил ее на руки, прислонив к невидимой во мраке стене, и вошел в нее с такой неистовой силой, что с губ Меган сорвался крик, исполненный внезапного, острого наслаждения. Она обвила его ногами за талию, чувствуя, как он движется в ней туда и обратно, туда и обратно, как будто им овладели демоны, целуя и шепча ей на ухо слова любви, то нежные и ласковые, то откровенно бесстыдные, подливая масло в огонь ее страсти, позволяя ему разгореться еще жарче, пока Мег не стало казаться, что еще чуть-чуть — и она взорвется от силы его толчков, от силы его любви.

И, наконец, это случилось, снова и снова ее несли на себе волны нестерпимого наслаждения, вокруг нее сомкнулось безумие, оно билось в ее мозгу, в ее сердце, словно крылья невидимых ангелов. Потом Меган почувствовала, как Этан взорвался внутри нее, наполнив ее тело горячим влажным источником жизни.

Этана так трясло, что он не мог и дальше ее удерживать. А Мег ослабела настолько, что ноги ее не держали. Вместе они опустились на пол, не выпуская друг друга из объятий. Он прижал ее к себе властным жестом собственника, но при этом руки его оставались нежными и заботливыми. Мег опустила голову ему на плечо, и с ее губ сорвался глубокий судорожный вздох: сил говорить у нее не осталось. Все было внове для нее — и эти чувства, и потребности, и желание. И лежа возле него в темноте, в безопасном кольце его рук, все еще дрожа после их безумного слияния, спаявшего воедино их тела и души, Мег вдруг поняла, что желание вовсе не угасло, и она по-прежнему хочет этого необыкновенного мужчину. Ей хотелось снова заняться с ним любовью, причем всеми возможными способами. Она хотела изведать с ним все, что возможно, снова сгорать в любовном экстазе. Ей отчаянно хотелось прижаться к нему и дать волю слезам, которые жгли ей глаза. А еще ей хотелось шутить и смеяться вместе с ним, и нарожать ему детишек, и излечить его душу…

— Мы… будем спать… на полу? — спросила она дрожащим голосом.

Он долго молчал, гладя ее плечо движениями одновременно и сильными и нежными, что само по себе было очень возбуждающим. Наконец, он сказал:

— Только до тех пор, пока я не наберу достаточно сил, чтобы добраться с тобой до кровати. Ты способна выжать из мужчины все соки, Меган.

Она тихо рассмеялась.

— А что мы будем делать, когда доберемся, наконец, до кровати?

Его рука лениво прошлась по ее шее, затем приподняла лицо Мег за подбородок, и Этан коснулся ее губ.

— Думаю, мы снова займемся любовью. А может, ты позволишь мне соснуть часок-другой.

— Ты хочешь спать?

Теперь настала очередь Этана рассмеяться.

— И не надейся.

Она почувствовала, как напряглись его мускулы, и в следующее мгновение Этан подхватил ее на руки, и Мег показалось, что она стала легкой, как пушинка, которая плывет в темноте, неведомо куда, пока Этан не положил ее на кровать. В комнате царила кромешная тьма, изредка прорезаемая вспышками молний. Она почувствовала, как Этан сел рядом с ней, и открыла было рот, чтобы задать ему вопрос, но потом раздумала.

Да только Мег забыла, что он прекрасно видит в темноте, и ее движение не прошло незамеченным.

— Чего ты хочешь? — спросил он. — Я сделаю все, что в моих силах.

Жаркое желание снова начало шириться внутри нее, собираясь сначала между ног, затем поднимаясь выше — от живота до грудей, грозя охватить не только ее тело, но и душу. Мег боялась спугнуть Этана, но она просто обязана была задать этот вопрос.

— А мы можем заняться любовью при зажженном свете?

В комнате воцарилась мертвая тишина. Казалось, притих даже дождь за окном, исчезли отзвуки далекого грома, и на мгновение Мег почудилось, что Этан тоже исчез, снова укрылся в своем подземном логове, чтобы уже никогда его не покидать. Он не произнес ни слова, но она чувствовала, как сомнения гложат его душу, и прокляла себя за свой глупый вопрос, но отступать не стала.

Кровать прогнулась, пружины на ней распрямились, и Мег подумала, что Этан встал, чтобы уйти. Но потом в комнате вспыхнул яркий свет, который безжалостно полоснул ее по глазам. От неожиданности Мег вскрикнула и закрыла их ладонями, но Этан медленно развел ее руки в стороны.

Она быстро заморгала, пытаясь привыкнуть к яркому свету. А потом подняла глаза на Этана, который стоял не двигаясь, с непроницаемым выражением на лице.

Шрам был таким, каким она его запомнила, он по-прежнему превращал лицо Этана в трагическую маску необычайной красоты. Однако она не знала, что он тянется дальше, вдоль шеи и плеча, затем спускается вниз и заканчивается на уровне бедра. Сморщенная темно-красная кожа родимого пятна странно смотрелась рядом с золотистой кожей остального тела, лишь подчеркивая резкий контраст между тем и другм, а под всей этой необычной поверхностью перекатывались стальные мускулы сильного стройного тела.