— А почему бы тебе не поговорить с ним?

Выражение лица Джозефа стало таким печальным, что Мег чуть не расплакалась от жалости. На какой-то миг ей вдруг показалось, что он очень похож на Этана — та же боль в глазах, так же обреченно опущены плечи…

— Он никогда не станет меня слушать.

Мег не стала расспрашивать старика, почему он так уверен в своих словах. Она подумала, что перед ней еще один человек, который предал Этана, может, когда тот был еще мальчишкой, а может, гораздо позже.

— Значит, это я должна с ним поговорить.

Джозеф задумчиво посмотрел на нее.

— Думаю, ты опоздала.

— Ты шутишь…

— Мне кажется, тебе следует уехать отсюда, как можно быстрее. Пока не случилась беда. Все зашло слишком далеко — горожане просто обезумели, они не будут прислушиваться к голосу рассудка. Если ты хочешь помочь Этану — уезжай поскорей.

— И не подумаю.

— Кажется, у тебя не осталось выбора, — сказал Джозеф. Он посмотрел в сторону раскрытого французского окна. В обрамлении белых занавесей там стояла Рут, на ее лице застыло выражение нетерпеливого любопытства.

Меган медленно поднялась на ноги. Ей не хотелось видеть никого, кроме Этана. Она повернулась, чтобы ответить Джозефу, но к ее изумлению, тот бесследно пропал. Должно быть, где-то в стене была потайная дверца с хорошо промасленными петлями, так что через нее можно было проходить туда и обратно совершенно бесшумно. Она постояла еще немного, уставясь на то место, где только что был садовник. Но вот появилось солнышко и пригрело ее, Мег повернулась и побрела по усыпанной белыми камешками аллее к ожидавшей ее Рут. Она шла, задумчиво крутя на пальце кольцо, не силах оторваться от него, как будто это был волшебный амулет против неких злых сил. А может быть, злые силы были здесь не при чем. Может, это просто болело ее разбитое сердце.

— Извини, что опоздал, — раздался в темноте голос Села. Этан не пошевелился. Он был настолько погружен в собственные мысли, что даже не заметил отсутствия старого друга.

— Который час? — спросил он, повернувшись на кресле и уставившись на маячивший во мраке силуэт Сальваторе.

— Около шести. Вечера. Твоя подружка, должно быть, уже рвет и мечет. Пойду-ка я отнесу ей что-нибудь поесть, а потом вернусь сюда.

— Что случилось? — резко спросил Этан, положив руки на стол.

Сел помедлил с ответом.

— Да так, небольшое происшествие в городе.

— Ты ушел вчера вечером и отсутствовал больше суток. Думаю, речь идет не о маленьком происшествии. Включи свет.

— Да брось, Этан.

— Включи свет, Селли.

За всю свою жизнь Сальваторе ни разу не ослушался прямого приказа. Когда в комнате зажглись лампы, Этан инстинктивно зажмурил глаза, давая им время освоиться с ярким светом. Потом медленно их открыл и, увидев избитое лицо Села, начал проклинать все на свете.

— Все не так уж плохо, Этан. Правда, вид довольно страшный, но боли почти нет, — сказал Сальваторе, осторожно двигаясь по комнате.

— Что случилось?

— На строительной площадке на меня напала толпа молодчиков. Все как обычно — куриной кровью они писали на машинах проклятия типа «Покайся или Сгинь!» — Он с отвращением покачал головой. — Скорее всего, это были прихвостни пастора Линкольна. А я почему-то замешкался и позволил захватить себя врасплох.

— И что они сделали?

— Да просто отдубасили меня, вот и все. Я вернулся бы скорей, но они сломали мне ребро. Поэтому я подумал, что надо бы его перевязать, но будь я проклят, если обращусь за помощью к этому вечно пьяному докторишке. Особенно после того, как заметил его среди толпы зевак.

— Я убью его.

— Успокойся, Этан. Видит Бог, мне пришлось пережить и не такое. Если бы я вел себя осторожней, то отделался бы легким испугом. — Он приблизился еще на шаг. — Ты уверен, что поступаешь правильно? Может, пора оставить этот проклятый городишко в покое? Собрать вещи и махнуть на остров Святой Анны? Ты можешь даже забрать с собой девушку, если захочешь. Но я твердо уверен, что нужно уносить отсюда ноги!

Этан покачал голвой.

— Слишком поздно, Селли. Все кончено.

— Что случилось, пока меня не было? — с подозрением спросил Сальваторе.

Этан посмотрел на него сквозь завесу волос.

— Ничего, — солгал он. За все десятилетия, которые Сел провел рядом с ним, сначала в качестве отца, потом учителя и телохранителя, он всегда говорил ему правду. А теперь вдруг солгал. Правда заключалась в том, что он не желал обсуждать того, что случилось ночью. Больше того, он не хотел, чтобы кто-нибудь вообще об этом знал. Память о драгоценном времени, проведенном в постели с Мег, навечно останется в его сердце, и будет принадлежать лишь ему одному.