Вчера вечером здесь была еще одна женщина. Теперь Хелен Бентли вспомнила вполне отчетливо. Та, что хотела известить полицию. Они говорили между собой по-норвежски, и она, конечно, ничего не поняла, уловила только слово, похожее на «police». Женщина в инвалидном кресле явно одержала верх в споре.

Под душем Хелен Бентли воспрянула.

Поистине очищение, в двояком смысле. Она открыла кран до отказа. Напор резко усилился. Струи воды, точно стрелы, ударяли по коже, массировали ее. Аж дух захватило. Она набрала в рот воды, выплюнула, смыла и принялась тереть себя жесткой пеньковой рукавицей, которая так приятно облегала руку. Кожа покраснела. От горячей воды и от рукавицы. Попадая на ссадины, вода вызывала жгучую боль.

Вот так же она стояла под душем однажды осенью 1984 года, поздним вечером, о котором никому не рассказывала и потому никто о нем не знал.

Придя домой, она тогда простояла под душем почти сорок минут, это она помнила точно. Чуть не до крови скоблила себя губкой, будто возможно отмыть от кожи зрительное впечатление, заставить его навсегда исчезнуть. Горячая вода кончилась, а она стояла под ледяными струями, пока не пришел озадаченный Кристофер и не спросил, не пора ли ей уложить Билли спать.

На улице лил дождь. Потоки воды с оглушительным шумом хлестали по асфальту, по машине, по крышам домов, по деревьям и игровой площадке через дорогу, где на шквальном ветру раскачивались качели и стояла в ожидании некая женщина.

Она хотела забрать Билли.

Дочь Хелен родила другая. Но все документы были в полном порядке.

Она помнила собственный крик: документы в порядке! Помнила, как выхватила из сумки бумажник, взмахнула им перед глазами той бледной и решительной женщины: сколько ты хочешь? Сколько? Чтобы, отступиться?

Дело не в деньгах, сказала биологическая мать Билли.

Ей известно, что документы оформлены по закону, но там нет ни слова об отце Билли, а он вернулся.

Сказала она это с улыбочкой, со слегка победоносным видом, будто выиграла соревнования и не могла не похвастаться.

Отец. Отец! Ты не сообщила никаких сведений об отце! Сказала, что не уверена, что парень так и так сбежал за тридевять земель и вообще от такого безответственного проходимца ничего хорошего для Билли ждать не приходится. Ты сказала, что желаешь Билли добра, а значит, отдаешь ее нам, Кристоферу и мне, и все бумаги в полном порядке. Ты их подписала! Подписала! И теперь у Билли есть своя комната — розовые обои, белая колыбелька и погремушка, к которой она с улыбкой тянет ручки.

Отец намерен позаботиться о них обеих, сказала женщина. Крикнула сквозь шум ненастья. Он готов позаботиться о Билли и о родной матери девочки. У отцов тоже есть права. Глупо, конечно, что она не сообщила его имя сразу, тогда обошлось бы без всех этих неприятностей. Ей очень жаль. Но так уж получилось. Он вышел из тюрьмы и вернулся к ней. Ситуация изменилась. Хелен Бентли сама адвокат и должна ее понять.

В общем, она решила забрать Билли.

Президент приложила ладони к стене душевой кабины.

Нет сил вспоминать. Двадцать с лишним лет она старалась вытравить из памяти паническое ощущение, с каким отвернулась от женщины и побежала через дорогу к своей машине. Хотела принести брильянтовое ожерелье, полученное этим вечером в подарок от отца. Они устроили праздник в честь Билли, и лицо у отца было потное, красное, он смеялся от радости, что у него есть внучка, а все вокруг наперебой восхищались, какая она чистенькая да хорошенькая, малышка Билли Лардал Бентли.

Ожерелье лежало в бардачке, может быть, Хелен сумеет еще раз выкупить ребенка — брильянтами и, скажем, кредитной картой.

Двумя кредитными картами. Тремя. Бери все!

Пока возилась с ключом от машины и пыталась унять панику и слезы, грозившие задушить ее, она вдруг услышала глухой удар. Страшный чавкающий звук заставил ее обернуться — она успела увидеть, как фигура в красном дождевике летит по воздуху. Затем сквозь шум непогоды донесся второй удар, когда тело рухнуло на асфальт.

Маленький спортивный автомобиль на полной скорости исчез за углом. Хелен Бентли даже цвет его не разглядела. Все стихло.

Хелен уже не слышала шума дождя. Не слышала ничего. Медленно, как автомат, пересекла улицу. И остановилась в метре от фигуры в красном.

Та лежала в странной, неестественно вывернутой позе. И даже в тусклом свете уличного фонаря Хелен видела, как из разбитой головы течет кровь, быстро смешивается с дождем и темным ручьем сплывает в водосток. Глаза женщины были широко открыты, губы шевелились.

Помогите мне.

Хелен Лардал Бентли попятилась. Отвернулась, побежала к машине, рывком распахнула дверцу, села за руль и уехала. Уехала домой и сорок минут стояла под душем, чуть не до крови оттирая кожу губкой.

Никогда больше они не слыхали о биологической матери Билли. А ровно двадцать лет спустя, ноябрьской ночью 2004 года, Хелен Лардал Бентли победила на выборах президента США. Дочь стояла вместе с нею на возвышении, высокая белокурая девушка, гордость родителей.