Он ещё не знал, что от Шестого и Пятнадцатого Соединений уже два дня как не приходят вести, что несколько линейных кораблей самовольно покинули Хрустальную Бухту, и что началась эпоха гарнизонных восстаний.

5379 год до н. э. Восточный залив

…Колдун закончил свои приготовления и начал магическую песню. Матросы в ужасе закрывали уши руками, чтобы не слышать древние страшные слова. Лишь Император Рандж-па Пятый стоял с опущенными руками: он и без того ничего не слышал после страшного взрыва, уничтожившего Столицу. Он смотрел назад, туда, где уже поднималась буря.

Кто-то тронул его за плечо. Немой слуга держал в руке ящичек с драгоценностями. Это было всё, что удалось захватить с собой перед бегством. Никто не предполагал, что Император осмелится выйти в океан на смешном церемониальном судёнышке под парусами. Однако, никто не предполагал и того, что задумал Император.

Император взял ящичек, и бросил его в воду.

Колдун продолжал петь, но его голос уже тонул в рёве поднятого им ветра. Он воздел худые чёрные руки, обожжённые атомным огнём, к бушующему небу, где кружился вихрь.

— Проклинаю землю, — неслышно, одними губами, сказал Император. — Проклинаю землю, предавшую нас. Да не будет ей отныне покоя.

С закрытыми глазами он видел пробуждающиеся на дне моря вулканы. Гигантские волны, накрывающие побережья, рушащиеся горы, и ревущие валы, и затопленные селения, и трупы, кружащиеся в водоворотах, и море, море, море на месте суши. И он чувствовал, что его проклятие сбудется.

— Да погибнет мир, если он не мой. Да погибнет мир, если он не наш. Да погибнет мир, — шептал Император.

— Мы возвращаемся к тому, чем были. Ауумуретх'ад дооооб. Мы — странники по морям. Ауумуретх'ад дооооб. Мы возвращаемся в море. В море, из которого мы пришли. Да будет так. Вечно, — пел колдун, вплетая в слова заклинания.

Поднималась буря.

1620 год н. э. Атлантический океан. Борт корабля "Mayflower"

— Смотрите, смотрите! Это он!

— Действительно, какое-то судно… Не может быть.

— Плохая примета… Неужели всё-таки он?

— Он идёт против ветра!

— Позвольте мне трубу…

— Джентльмены, по моему скромному мнению, это относится к тем вещам, которые не должны нас занимать… даже если это и в самом деле "Летучий Голландец".

Древний корабль, окружённый ореолом бури, пропал за чертой горизонта.

2015. Пустыня Негев.

В Рабочем Зале, как всегда, стоял тяжелый шум — как будто шел дождь. Свежая кровь стекала по рогам жертвенника и падала на мраморный пол. Жертвоприношение было почти завершено: двое молодых служителей, стоя по щиколотку в жиже, забивали последнего телёнка. На другом столе лежало человеческое тело, покрытое набухшей от крови тряпкой. Ночью Огонь был неспокоен, и пришлось использовать заключённых. Теперь камеры были пусты.

— Мы больше не можем вас покрывать, — неприятный голос премьера оторвал Первосвященника от его мыслей. — Когда-нибудь это всё равно вылезет наружу. И нас просто сметут. Если кто-нибудь узнает…

Первосвященник грустно улыбнулся.

— Слова, слова, слова. Если бы Огню нужны были наши слова, я бы всю жизнь провел вот здесь, на коленях, за молитвой. Но Огню не нужны наши молитвы. Ему нужна кровь. Кровь, в которой душа. Больше ничего.

— Мы не можем давать еще людей. Используйте животных. Сколько хотите. Увеличьте жертвы.

На руку Первосвященнику села муха. Первосвященник стряхнул ее и поморщился.

— Мы уже делали это. Тогда Он начинает требовать ещё и ещё.

— Что значит требовать? — скривился премьер.

— Мы все, работающие здесь, чувствуем Огонь. И я таки Вам скажу, что это неприятное чувство. Понимаете, он голоден. Всегда голоден. Когда он спокоен, мы можем думать, что он сыт, но он всегда голоден.

— Это какая-то чушь… — премьер скривился еще сильнее, будто поел кислого.

— А это не чушь? — Первосвященник показал на жертвенник. — Этому Вас тоже не учили в Оксфорде? Правильно, этому Вас таки не учили этому в Оксфорде. Потому что в Окс…

— Перестаньте паясничать. Я не учился в Оксфорде. Я закончил Иерусалимский Университет.