– Крюки нам без надобности, – гордо ответил водитель, берясь за старомодную баранку цвета слоновой кости.

– Тогда просто поезжай не спеша, командир. Хочу порасспросить тебя кое о чем.

– На предмет?

– На предмет астраханской фауны.

– Тебя звери интересуют, что ли? – удивился водитель, трогая машину с места.

– Можно и так сказать, – согласился Скиф, проверяя, нет ли за ним слежки, – звери.

– Охотник?

– Вообще-то пострелять люблю. Было бы из чего и по кому.

– Ну, насчет того, чтобы пострелять, у нас в Астрахани раздолье, – похвастался водитель.

– Догадываюсь, – кивнул Скиф.

– Волжские плавни – они покруче джунглей будут. А острова? Их у побережья сотни, тысячи! Там тебе и водоплавающие, и камышовые коты, и собаки енотовидные, и кабаны, и…

– Чеченцы. – Лаконичное замечание заставило водителя нервно вильнуть перед встречным автобусом. Довольно странная суетливость для солидного пятидесятилетнего дядьки с уверенными манерами и зычным голосом.

– Лично я рыбалку предпочитаю, – заявил он, хорошенько прочистив горло. – Люблю, понимаешь, с удочкой посидеть. Особенно если к удочке пол-литра прилагается.

– А как насчет раков? – полюбопытствовал Скиф. – Я слыхал, раков в пойме видимо-невидимо. Даже остров вроде какой-то особый имеется. Рачий.

Машина резко затормозила, нарисовав на асфальте две черные параллельные линии, которым, как известно, не дано пересечься ни в бесконечности, ни просто на мостовой.

– Вот что я тебе скажу, мужик, – произнес водитель, глядя прямо перед собой. – Кто ты таков, знать не знаю и знать не хочу. Чеченским и каким-либо другим национальным вопросом не интересуюсь. Географией не увлекаюсь тоже. Так что полезным тебе быть не могу, извиняй.

– Как же не можешь, когда мне в музей нужно? – вскинул брови Скиф. – Или ты дорогу забыл от страха?

– При чем здесь страх? – невесело усмехнулся водитель. – Это инстинктом сохранения называется.

– По-моему, одноплюйственно.

– Ошибаешься, мужик. Ну, допустим, существует в природе какой-то остров Рачий, о котором ты чего-то краем уха услышал. Ну, допустим, чеченцы там барашков едят – от них теперь никуда не деться. Что с того? – Закурив мятую «Астру», водитель покосился на Скифа. – С какого боку к проблеме ни подходи, а все равно в задницу уткнешься. Возьмем, опять же, остров, который тебе покоя не дает. Крабий он или, там, Рачий, не суть важно. А важно то, что погранцов, которые туда сунулись, живо отвадили. И рыбнадзор остров тот десятой дорогой обходит, тоже факт. И милиция его бережет как зеницу ока.

– Прямо Сицилия с Корсикой получается, – пробормотал Скиф, задымивший за компанию.

– Хуже, – заверил его водитель, – много хуже. Мой кореш детства однажды по нечаянности в заповедные места сунулся, не будем уточнять, в какие. Еле ушел. Лодку ему из крупнокалиберного пулемета продырявили, ни от кого не таясь, в открытую. Он потом заяву накатал в прокуратуру. И где теперь мой кореш? – Водитель выбросил окурок в окно и ответил на собственный вопрос: – Осужден за браконьерство. Срок тянет. А еще туристы были… Н-да…

– И что с ними? – нарушил тягостное молчание Скиф.

– Были да сплыли, вот и весь сказ. Не пытай меня, паря. Я и так лишнего наговорил. Накипело.

– Спасибо.

– Спасибо в карман не положишь, – проворчал водитель.

– Трогай, – предложил Скиф. – На месте рассчитаюсь.

– А мы давно на месте. Вот он, твой музей. Через дорогу.

Трехэтажное здание из коричневого кирпича имело форму открытой книги с выдранными страницами. Надеясь, что пришедшее на ум сравнение не подтвердится при ближайшем рассмотрении, Скиф щедро расплатился с водителем и выбрался из «Жигулей». Обдав его едким бензиновым выхлопом, машина резво умчалась прочь. Было жарко. Времени, отведенного Скифу, оставалось все меньше, но суетливости в его движениях от этого не появилось. Перебросив сумку через плечо, он скрылся в здании краеведческого музея.

В директорском кабинете царила прохлада, нагнетаемая одноногим колониальным вентилятором. Воздушный поток трепал бумажные листья на столе и ерошил артистическую шевелюру директора. Казалось, он мчится куда-то на своем кожаном кресле, обдуваемый встречным ветром. Прямоугольные очочки с хлипкой золоченой дужкой выглядели на его лице неуместно. Сюда просились громадные очки мотоциклиста или даже пилота.

– Слушаю вас, – сказал он, водворяя на место мотыляющийся за спиной галстук. Его руки, выложенные на стол, образовали аккуратную башенку из переплетенных пальцев.

Представившись, Скиф вкратце объяснил причину своего визита в краеведческий музей. Еще утром он и сам не подозревал об этом, но теперь пребывал в твердом убеждении, что является старшим младшим сотрудником научно-исследовательского института орнитологии Евгением Николаевичем Сарматовым.

– Очень приятно, – наклонил голову директор. – Павел Павлович Крупицын. Не представляю, право, чем могу быть полезен.

Мэ-нэ-эс Сарматов поспешил заверить его в обратном:

– Можете, еще как можете.