Матрос уже отдавал кормовую чалку. Он выругался по адресу Фины, но она, не обратив на это никакого внимания, быстро перепрыгнула через шалман на пароход.

— Хорош девка! — похвалил ее сидевший на корме татарин. — В вода скакал и не утонул!

Поздним вечером вышли на палубу. В воде, как в огромном зеркале, отражались темные берега, светлые бакены и корпус нашего парохода. На высокой мачте фонарь — и в воде, вниз головой, фонарь. По берегам — рыбачьи костры. У одного кто-то махал пароходу горящей головешкой, веером сыпались искры. За пароходом треугольником расходились высокие валы.

Вот прошли и последнюю пристань. Скоро будет Строганове. Мы стали готовиться к выходу…

Проводив Фину, я, несмотря на ночной час, явился к Андрею Ивановичу и подробно рассказал ему о своей поездке.

— Эх, опоздал, Сашка!

— Как опоздал? Я в тот же день выехал из города.

— Бычков без тебя получил срочный приказ и выполнил его.

— Какой приказ?

— Зачислить в волостной комиссариат на должность военного руководителя Чудинова Мишку, а инструкторами Охлупина и Романова. По этому случаю у Романова сегодня даже вечеринка была в поповском доме.

Я пошутил:

— Тебя, Андрей Иванович, не приглашали?

— Нет. Да я и без приглашения присутствовал на вечеринке, хотя меня там и не было, — многозначительно сказал он.

— Что же это за вечеринка?

И Панин рассказал мне:

— Они там «своих» людей поприглашали и некоторых учителей. Стол был богатый, в графинах старая водка, красное вино. Гражданский инженер Кобелев явился первым, спросил Чудинова, где он достал всю эту снедь и выпивку, и посетовал, что когда-то и у него «был чудесный погребок». Чудинов говорит: «Не грустите, Аристарх Владимирович, все обернется в другую, в лучшую для нас сторону, а пока пользуйтесь доверием большевиков». Понимаешь, на что намекал Чудинов?

— На вечерок на этот, — продолжал Панин, — приехали из Никольского трое командиров из десятого кавалерийского полка. Если закрыть глаза, можно было подумать, что к Романову собрались не командиры Красной Армии, а старорежимное офицерье. То и дело слышалось: капитан, поручик, прапорщик, есаул, ротмистр… Ну ладно, на сегодня хватит. Аида спать, а утром к своим комиссарам.

— У нас один комиссар, Бычков, — удивился я.

— Мы Федота Сибирякова ему в помощь посадили. Хоть не военный, да свой. А с тобой мы еще не виделись…

— Сам не знаю, что ли.

— Лишний раз предупредить никогда не вредно.

Гражданская война постепенно захватывала весь Урал.

Иностранные империалисты и белогвардейцы стремились овладеть источником военной и экономической мощи молодой Советской республики.

Надвигались грозные события.

В конце мая сильные, хорошо вооруженные отряды интервентов заняли Челябинск.

На Средней Волге и в Сибири был организован мятеж военнопленных из чехословацкого корпуса. Используя их, белогвардейцы захватывали города Урала. На Воткинском и Ижевском заводах начали мятеж кулаки и эсеры.

В Самаре было создано белогвардейско-эсеровское правительство.

25 июля войска интервентов и белогвардейцев заняли город Екатеринбург.

Мы стали готовиться к предстоящим боям. По вечерам на поскотине раздавались команды, крики «ура», трещали винтовочные выстрелы. Инструкторы волостного военного комиссариата учили военному делу бурлацкую и крестьянскую молодежь.

К концу лета была подготовлена первая партия бойцов.

В один из серых дней из всех десятен в село походным маршем шли на смотр красные роты.

На площадь стали собираться любопытные, пришли старые фронтовики, чтобы покритиковать молодежь. Ребятишки облепили крыши домов, церковную ограду, деревья в саду.

У трибуны стояли в ожидании комиссары, военрук Чудинов, батальонный инструктор Охлупин, Меркурьев, Ефимов.

Накрапывал мелкий дождик. Люди кутались в шинели, в пальто, прятались под березы. Чудинов то и дело поглядывал на ручные часы.

— Идут! Идут! — закричали ребята с крыши исполкома.

Первая рота под командованием Романова точно, из минуты в минуту вступила на площадь. Бойцы лихо оттопали команду «На месте!» и, как один, после команды «Стой!» в три приема опустили винтовки «к ноге».

— Смирррно! — Романов подбежал к Бычкову и отрапортовал: — Товарищ комиссар! Первая рота учебного батальона явилась на смотр в полном составе…

Бычков поздоровался с бойцами, и они получили разрешение стоять вольно.

Из-под горы послышалась песня «Смело, товарищи, в ногу!».

Так же, как первая, появились вторая и третья роты.

Пока собирался учебный батальон, за околицей села Пирогов выстраивал отряд Красной гвардии. В отличие от батальона, вооруженного учебными винтовками, каждый из нас имел боевую. У всех гранаты и запас патронов.