– Да я вижу уж.

Что она, интересно, увидела?

– А это кто? – Костлявым пальцем она ткнула в меня.

– Это со мной.

Спасибо, Пека!

– Рада, – проговорила она, хотя взор ее говорил об обратном.

Я поклонился до земли.

– Пусть он выйдет! – хищно проговорила она.

– Это мой друг.

По-моему, он уж чрезмерно настаивал на моем присутствии. Я бы пошел.

– Ну что? – облизываясь, она оглядела Пеку. – Пойдем хозяйство смотреть?

Да. Не такой уж манящий пейзаж. Но Пека как производственник свои прелести тут нашел.

– Видишь, все тип-топ, подготовлено! – повел рукой он. Командир производства везде себя найдет. С надеждой я на экскаватор поглядывал, но Пека мои мысли пресек.

– Это так, внешние работы. На кладбищах типа люкс могила только ручной работы признается.

И тут у него четкая производственная шкала.

– Вот ваш дворец, – указала на вагончик. Подняться по железной лесенке у меня уже не было сил. Рабочая гордость, надеюсь, постепенно придет. А пока ее пусть Пека демонстрирует. Сел на край канавы… Они вышли из вагончика через час.

– Порядок! – лихо Пека мне доложил. – Шесть могил роем, седьмая – моя. В смысле, наша, – щедро поделился.

– Зачем?

– Так продадим! – произнес Пека.

Вот такое кино.

– Только вот насчет тебя она сомневается, – тут же огорошил. – Говорит: не наш человек.

Как это меня распознают с ходу? Даже на кладбище не свой!

– Но она ж сказала мне: «рада».

– Это имя ее. Ну… – Пека даже с какой-то радостью на руки поплевал, видимо, давно не работал. И лопаты наши вонзились в землю! Правда, вонзилась в основном его.

– Темпо, темпо! – все глубже в могилу уходил. – Нарисуем! – бодрый со дна его крик…

– Ну хорош, вылезай!

Но вылезать не хотелось. Сколько дней я уже тут?

– Седьмая! Наша! Красавица! – Пека любовно, как для себя, стены пообтесал, пообрубал корни. – Ну… наверное, подошли они.

– Кто?

– Да Рада обещала на нашу каких-то богатеньких подогнать.

Пока я отдыхивался на краю – он вернулся довольный.

– Отличные коты! Кстати – знаешь ты их.

Этого только не хватало!

– Ланской.

– Как – сам?

Когда он успел? Сколько мы уже тут времени?

– В смысле, мать его.

О ужас! А ты думал – тебя здесь радости ждут?

– В смысле, сестра ее.

– Клава?!

– Откуда ты знаешь ее?

Пека, однако, начеку. Мышь не проскочит. Пришлось скорбно промолчать.

Трудно было в будку входить. Ланская наверняка надеется, что я денно и нощно думаю, как ее героиню спасти, а я тут деньги лопатой гребу!

Всю жесткость Пека на себя взял. Гуня, конечно, нас презирал, когда Пека цену назвал… Коллеге! Единомышленнику! Высшее общество, прощай!

– Специфика производства, – Пека пояснил. К удивлению моему, они ему с благодарностью руку жали. Кладбищенский царь оказался, видимо, не так жесток.

Специфика производства проявилась еще в том, что на «ответственное захоронение» мы явились сильно выпимши. А как же иначе? Шесть «объектов» перед этим сдавали, говоря строго научным языком. Потом тут же организуют тризну. Попробуй обидь! Мы с Пекой мужественно поддерживали друг друга, когда шли… Два «друга из-под земли».

«Наверняка ведь и Инна будет!» – ужас одолевал.

Инна нас не заметила. Сделала вид. А на кого ей смотреть? Больше они с Радой мерялись взглядами, мерцая бриллиантами. Для хозяйки нашей – выход в свет. «Что за неуместная роскошь?» – взгляд каждой из них говорил. Балерина не узнала меня. Или не захотела? Надо будет ее взорвать в нашем фильме! Как бы вниз не упасть! И мы стояли, как невидимки. Невидимки и есть! Мне кажется, нас тут не уважают. Гуня вроде вежливо с нами поздоровался… но на поминки не пригласил.

Потом с новыми коллегами выпили. Потом Пека пошел Инне звонить. Вернулся убитый.

– «Никто больше не умер у нас, в ваших услугах не нуждаемся!»

Вот так!

Пустят ли в общежитие? Вид такой у нас, словно нас самих только что вырыли из-под земли. Что комендантша? Признает ли? На кинематографистов мы мало похожи.

– Вас ждет п р и л и ч н ы й молодой человек.

– Не может быть! – мы радостно встрепенулись.

Ланской, во всем блеске!

– Если не трудно, уделите мне минуту…

– Могем.

– Я умею быть благодарным, – взволнованно Гуня произнес. – И не намерен оставаться в долгу за то, что вы сделали для нас с мамой. – Гуня сглотнул. – Поэтому, что я могу сделать? Могу предложить вам обоим работу в министерстве экономики.