Атлант был изумлен.

— Что ты хочешь этим сказать? Неужто ты полагаешь, что Тха-Бнар уничтожит нас?

Маг пожал плечами.

— Я говорю не обо всех нас, а лишь о себе. Тха-Бнар может стать орудием моей гибели, но не ее истинной причиной. Я уже почти отбыл свой срок на земле в этом существовании. Пора мне двигаться дальше. — Он бросил суровый взгляд на своего собеседника. — Только ничего не говори Мантису.

— Разумеется, нет, мудрейший. Но будет ли колдовства Мантиса достаточно, если ты оставишь нас или… погибнешь?

Сойан-Тан медленно отозвался:

— Этого будет достаточно, если Мантис сам того пожелает… Если он сумеет совладать сам с собой.

— Все то время, что я с ним знаком, он ведет внутреннюю борьбу, — нахмурился Кулл. — Я считаю себя его другом, но боюсь, никакие друзья или наставники тут ему не помогут. Он должен во всем разобраться сам.

— Ты совершенно прав, атлант, — согласно кивнул старый маг. — Порой я поражаюсь, сколько мудрости сокрыто в твоем сердце. Ты ничуть не похож на тех варваров, которых я знал прежде… Да и на многих прочих людей тоже. Несомненно, тебя ждет великое будущее, Кулл. Уж поверь в этом колдуну, который немало повидал на своем веку. Должно быть, это опыт прошлых жизней говорит в тебе.

— Я не уверен, что все эти разговоры о прошлых перевоплощениях — правда, — с сомнением промолвил атлант. — Я предпочитаю верить лишь в то, что способен увидеть собственными глазами.

— Это разумно… хотя и не всегда, — сухо засмеялся Сойан-Тан. — И все же это правда, Кулл, каждый из нас многократно жил до этого и переживет многочисленные воплощения в будущем. И в каждой новой жизни мы ищем ответы на прежние вопросы. — Он помолчал. — Вот почему я так стремлюсь поскорей умереть… Я желаю вернуться и вновь отыскать женщину, которую знал в своей юности. Она покинула меня давным-давно, став жертвой черной чумы.

Кулл с сочувствием посмотрел на старца.

— Сойан-Тан… Я был бы рад услышать твою историю!

Старец повел плечами.

— Что тут можно сказать еще, мой друг? В этих нескольких словах я поведал тебе все. Поразмысли на досуге… и ты поймешь остальное.

Так говорил с ним Сойан-Тан за день до прибытия в селение Теринаса… И этот разговор оставил у Кулла дурное предчувствие и тревогу. Но он и сам толком не мог понять, чего опасается.

Угасающее солнце ненадолго показалось между линией горизонта и нависающей пеленой облаков. Вороны и стервятники высоко кружили в мрачном свинцовом небе, ветер колыхал речную гладь, делая ее подобной чешуе какого-то древнего морского дракона.

Деревья с облетевшими листьями стояли недвижимо, и ветви их не трепетали на ветру. Над мертвыми полями вихрилась серая пыль, и нигде, ни на равнине, ни на улицах селения, не было заметно никаких признаков жизни.

Лишь когда они ближе подошли к селению Теринаса, то заметили на крепостных стенах дозорных. Кулл с Мантисом и Сойан-Таном, ехавшие во главе войска, с каждым шагом ощущали нарастающую тревогу.

— Что-то неладно, — первым подал голос Кулл, озвучив терзавшее их всех предчувствие.

— Да… — Мантис поднял голову, глядя на свинцово-серые небеса, затем через реку посмотрел на зиккурат, вознесший свою темную громаду над иссохшей степью. Он встретился взглядом с Сойан-Таном. Старец мрачно кивнул.

Когда они подъехали ближе к городским воротам, Кулл первым выехал вперед, дабы перемолвиться несколькими словами с дозорными на стене.

— Кто здесь? — выкрикнул тот. — Что это за войско?

— Я Кулл, атлант, — закричал в ответ воитель. — Вместе с наемником Мантисом мы уехали отсюда полтора месяца назад, дабы собрать войско… И теперь мы вернулись. Открывай ворота, солдат!

Тот застыл в нерешительности. Его товарищи также показались на стене.

— Проклятье, да откройте же ворота! — выкрикнул Кулл. Мантис подъехал к нему. — Нам нужно поговорить с Теринасом.

Несколько стражников спустились со стены. Последовала длительная пауза, и наконец, часовой вновь окликнул атланта:

— Ты со своим спутником можешь войти в город, а войско пусть подождет!

— Да что с вами стряслось? Мы привели эту армию в помощь Теринасу.

— Пусть подождут, Кулл, — неумолимо возразил часовой.

Атлант покосился на Мантиса. Тот не скрывал своей тревоги.

— Погоди немного, — промолвил юноша.

Он пустил свою лошадь в галоп и поскакал к Сойан-Тану, которого окружали командиры отрядом. Перемолвившись с ними несколькими словами, Мантис вернулся. На сей раз Сойан-Тан шел рядом с ним.

— Откройте ворота! — окликнул часовых Мантис. — Мы войдем в город втроем.

Последовала короткая перекличка на крепостной стене, и вскоре ворота распахнулись. Кулл, Мантис и Сойан-Тан двинулись вперед. Когда они вошли, наконец, внутрь, Кулл сурово обратился к стражникам: