— Не нужен мне ни Муромский, ни ваш драгоценный ларец, — твердо сказала я сразу, не дав себе времени испытать искушение. Наверное, я была бы рада вернуть Кирилла, но теперь сомневалась: стоил ли он всех перенесенных мной испытаний.

Гостьи, казалось, были немного удивлены такому повороту событий, но в отличие от предыдущих ораторов, красноречия им было не занимать, да и альтернатива имелась.

— Может, ты хочешь богатства?

— Нет.

— Славы? Мы сделаем тебя знаменитой.

— Не смешите меня.

— Вечной молодости?

— Об этом мне еще рано думать.

— А хочешь стать по настоящему неотразимой, чтоб ни один мужчина на свете не смог устоять перед тобой?

— А это-то мне зачем?

Ладо растерялась. Кажется, она не знала, что еще предложить и вопросительно посмотрела на виллу. Но та только пожала своими прозрачными плечами.

— Так назови свою цену, — упавшим голосом произнесла она, наконец.

— Я хотела бы еще подумать. До полуночи.

Девицы удалились, и стена сомкнулась за ними.

Я раздумывала. Ни в коем случае нельзя было продешевить. Я столько вынесла ради этого цветка, что желание должно быть необыкновенным. А что если…

— Ю-Ю, скажи, почему я не могу оставить скипетр себе?

— Ты уверена, что тебе это нужно?

— Не совсем, однако после того, что я пережила из-за него, мне не хотелось бы возвращать его, ни на одном из тех условий, что прозвучали сейчас.

— Ты ведь смертная, и его энергия сразу сожжет тебя. Это все равно, что человеку оказаться в эпицентре ядерного взрыва. Если только…

— Что, если только?

Черт покачал головой.

— Знаешь, последний раз человек срывал цветок папоротника лет шестьсот или семьсот назад, и ему удалось продержаться до утра.

— И что же с ним стало?

— Точно не знаю, это было еще до моего рождения, но слышал будто бы сделку он заключил с самим Лютым Князем. Давай спросим, если тебе хочется, у Матушки Заварзузы.

— Матушка Заварзуза? Что-то знакомое. Уж не та ли это особа, о которой мой дедушка говорил: " Матушка Заварзуза, не ешь наш город Саратов, поверни на Тамбов"?

— Думаю, она самая, — усмехнулся черт. — Да ты ее знаешь. Она вхожа в мир людей, ее тут все Фионой Игнатьевной зовут.

— Да как не знать! Она ведь и про цветок мне рассказала, только я ей тогда не поверила. Странно все это… Слушай! Я вспомнила, где ее раньше видела! В бреду! Помнишь, я попала к тебе в больницу? Мне тогда примерещилась какая-то старая карга. Теперь я поняла, почему лицо Фионы Игнатьевны мне показалось знакомым. И вот что еще: она как будто про меня что-то знает.

— А идем-ка к ней и спросим. У нас полно времени до полуночи.

— Смеешься? А моя нога?

— Хм. В порядке твоя нога. Все-таки я не совсем простой врач, а?

Действительно, хотя ступня еще сохраняла фиолетовый оттенок, я уже легко могла наступать на нее. Я благодарно улыбнулась доктору и сказала:

— Только не через речку. Идем в обход, через новый мост.

— Ладно, — с пониманием согласился Ю-Ю. — "Нормальные герои всегда идут в обход".

Я сказала бабушке, что мы идем в медпункт на процедуры, и мы оправились в Остаповку к старой ведьме. Скипетр я предусмотрительно захватила с собой, сунув его за пояс и прикрыв длинной футболкой.

"В обход" было несколько длиннее, чем обычной дорогой, но перебираться теперь в брод через Черную речку я ни за что не хотела. Мы шли пешком почти три километра и были на месте уже через сорок минут. Я очень устала, но, оказавшись на пороге старухиной избушки, оробела.

— Когда я сюда в первый раз пришла, то думала, что бабка — обычная деревенская знахарка. А теперь мне боязно: а вдруг она на их стороне.

— Нет, это она мне рассказала про тебя. И вообще… она моя мать.

— Да ты что, серьезно?

— Абсолютно.

Он постучал в некрашеную дощатую дверь, и я услышала за ней шуршание старушечьих шагов.

— Почему же ты мне сразу не сказал, я тут болтаю про нее всякое, — только и успела произнести я с виноватым укором перед тем, как дверь со скрипом отворилась, и я увидела Матушку Заварзузу.

— Ну, наконец-то, — сказала бабка. — Я уж заждалась вас.

Она впустила нас в свою конуру и тут же перешла к делу:

— Времени осталось немного, нужно успеть подготовиться.