— Яр ушел?

— Нет, я все еще здесь, — раздался знакомый голос вместе с грохотом открывающейся дубовой двери.

— Дедушка! Я так рада видеть тебя в добром здравии! Я не знала, что и думать! — воскликнула я, попытавшись приподняться на локтях.

— Я зашел проститься. Мне уже пора, ведь я и так уже задержался.

— Наверное, тебе попадет из-за меня?

— Не думай об этом. Я с этим справлюсь. Выздоравливай. Тебе предстоит еще нелегкое испытание.

— Да… А что же Гавр? Вы ведь разговаривали? Ты ему все объяснил? Вы ведь больше не враги?

— Не враги. Но и не друзья и никогда ими не будем. Но можешь не опасаться, больше он тебя не обидит. Чтобы он себе не воображал, ты в этом мире не одна. У тебя есть дед, который всегда готов придти на помощь.

— Спасибо тебе.

Слезы подступили совсем близко к моим глазам, и Яр погладил меня по голове. Я действительно в этот момент нуждалась в поддержке человека, чьи жалость и участие не унизили бы меня.

— Спасибо, — повторила я.

— Мне пора. На границе стало не спокойно.

— Надеюсь. Еще увидимся, дедушка, — сказала я ему. Он кивнул, улыбнувшись в усы, и тут же растаял в воздухе. Впервые я увидела, как Яр становится невидимкой.

Дверь захлопнулась, и мне вдруг стало одиноко и страшно. Я стояла на пороге решающего события, а рядом больше не было никого, кто мог бы поддержать меня в этот момент. Разве что доктор, но он, пожалуй, в этой ситуации был еще уязвимее меня. Я тут же вспомнила всех своих верных друзей и тех, кто был добр ко мне. Трою, Макара и даже Изустемьяна, который, рискуя вызвать на себя гнев Василисы, приготовил для меня путь к отступленью. Бедный мой пес. И почему я считала, что совсем одна в этом мире? Что меня все ненавидят? Троя погибла за меня, да и Ю-Ю досталось в большей степени именно из-за моей персоны. Я взглянула на доктора.

— А где мы находимся? — спросила я у него.

— В охотничьем домике Гавра неподалеку от Дремучего Леса.

Я слышала об охотничьих угодьях наместника, но никогда не бывала здесь. Говорили, что появляться в них он никому не позволял. Вот мне, зато довелось. Странно и даже лестно. Любопытно, что чувствует сейчас Гавр? Он, наверное, был крайне удивлен. А уж как раздосадован!

— Почему он не отправил меня в мой терем?

— Ничего не знаю об этом, хотя и догадываюсь, — сказал Ю-Ю.

— Поделись догадкой.

— Мне кажется, он хочет защитить тебя от Василисы.

Как же я забыла о ней?!! Проклятая негодяйка! Но мой доктор ошибался, я поспешила его разуверить:

— Не собирается Гавр меня ни от кого защищать, а тем более от Василисы. Ведь они за одно. Я в его власти, и блондинке теперь нечего опасаться.

— Ты так думаешь?

— Я уверена в этом, — ответила я с неожиданной для себя тоской в голосе и, чтоб не заострять на ней внимание, без паузы спросила:-Кстати, Ю-Ю, а как теперь быть с ней? Ты ведь не станешь молчать и расскажешь о ее подлостях?

— Кто о них не знает, — изрек доктор уклончиво.

— Лютый Князь.

Ю-Ю сделал странное лицо, неуверенно покачал головой и скривил ухмылку.

— Она же тебя убить хотела!

— С чего ты взяла?

— С чего я взяла?!! Я слышала это своими ушами! Ю-Ю, ты неисправим…

Меня поражало его бессмысленное упрямство. Ну, не околдовала же она его? Да если и так, то какой ей в этом прок? Кажется, черт не претендовал на ее трон? Я так и не договорила, не сказала того, что собиралась, потому что в комнату без стука, но с грохотом ворвался Гавр. Он остановился посреди комнаты и глянул на доктора.

— Ухожу, — заторопился Ю-Ю к выходу под пристальным недвусмысленным взглядом наместника, но, остановившись у двери, предупредил Гавра:-Ты не очень-то. Она еще слаба. Совсем вы измучили девчонку.

— Знаю! — недовольно буркнул тот и нетерпеливо захлопнул за ним дверь.

Я осталась с Гавром наедине и не знала, как вести себя в тот момент. Зачем-то стала поправлять окровавленную рубашку, которая торчала, как зацементированная, и подобрала под себя босые ноги. От этого свежий шов натянулся и заныл.

Только наместник ничего говорить, видимо, не собирался. Он подошел к окну и молча уставился в него, по своему обыкновению скрестив руки на груди. Молчала и я. Меня не нужно было предупреждать о том, что не стоит заговаривать первой. Я и сама это знала. Сейчас мы были уже не наравне.

Наконец, Гавр повернулся ко мне и с ожесточением произнес:

— Уж не думаешь ли ты, что я стану просить у тебя прощенья?!

— Нет, не думаю, — ответила я, растерявшись немного.

Я не соврала, действительно, не предполагая, что гордый наместник станет извиняться. Такого мне и в голову не могло придти. А вот негодование его не было для меня неожиданностью. Но я-то знала, что он злился на себя.