Эмма спустилась к реке. Волны равнодушно плескались о каменные ступени. «С этим нужно покончить», – нашептывали волны.

– Да, с этим нужно покончить, – убеждала она саму себя. Однако как здесь было тихо и безлюдно. Она спустилась по лестнице и тем самым отгородила себя от всего остального мира. Ей так хотелось, чтобы ее уход из этой жизни был чистым и незаметным, но речная вода была грязной и затхлой. Она распространяла смертельную вонь. Больше всего Эмма боялась, что как только она войдет в эту влажную могилу, так тут же окажется рядом с другим свежим трупом. Она смотрела, как темная река медленно несет свои воды, в которых отражаются желтые осколки луны, и вдруг увидела еще кое-что. Это была еще одна маленькая луна. У нее был небольшой неровный нимб над головой и огромные глаза, которые пристально смотрели на нее.

Она подняла голову. Возле самой воды сидела маленькая девочка. Ей было лет восемь, не больше. Рядом с ней стояла корзина, а в руках она держала куклу размером с живого младенца. На голове у нее была старомодная шляпа с небольшими полями и потрепанными цветочками. Она была босиком.

Ты собираешься прыгнуть? – Она посмотрела на Эмму своими васильковыми глазами. Девочка была очень бледной, но на щеках у нее горел яркий румянец.

Что тебе нужно? – спросила Эмма у нее.

Может быть, ты отдашь мне свои ботинки и платье? Мои совсем износились.

Не могу же я снять одежду прямо здесь, – возразила Эмма.

А теперь я тебя не вижу, – сказала малышка и закрыла глаза руками. – Они все равно не согреют тебя там, в воде.

Эмма вздрогнула. Она заметила, что одежда девочки превратилась в лохмотья и сквозь дыры проглядывало голое тело. Девочка убрала одну руку со своих глаз.

Если я буду носить твое платье, когда ты умрешь, то я должна узнать твое имя.

Меня зовут Эмма, – представилась Эмма.

Эмма? А фамилия? – допытывалась малышка. – Не хочешь ли подойти сюда и поговорить со мной? Я очень одинока.

Эмма с радостью приняла ее приглашение и присоединилась к малышке. Она уже хотела сказать, что она Эмма Браун, но решила не называть свою фамилию.

– Я не знаю, – призналась она. – А как зовут тебя?

– Дженни Дру, – сказала малышка. Хотя она была очень грязной, личико у нее было ангельское, а вот говорила она низким и хриплым голосом, как старуха. Сквозь дырявые лохмотья Эмма заметила, что девочка была очень худой, просто кожа да кости. Ей стало жалко малышку. Ради нее Эмма решила отложить свою встречу со смертью.

– Ты хочешь есть? – спросила она у девчушки. – У меня есть деньги.

Дженни с интересом посмотрела на монеты, а потом отвернулась.

– Я не голодна, – сказала она.

– Пойдем со мной, и ты выберешь себе что-нибудь вкусное. Там на прилавках лежат устрицы, пирожки с мясом, жареная рыба и угри в желе.

Малышка вытянула голову, словно птичка, услышав знакомые звуки. Когда Эмма закончила перечислять все эти деликатесы, она вздохнула.

– Ты уже поела? – настаивала Эмма.

– Я недавно ела, – тихо сказала она. – У меня был кусочек засохшего хлеба, и я размочила его в воде. Я уже почти отвыкла есть, – добавила она. У нее начался приступ сильного кашля. Когда приступ прошел, девочка еще сильнее прижала куклу к своей груди и, подняв глаза, посмотрела поверх ее головы.

Ты больна, – сочувственно сказала Эмма. – Давай я отведу тебя домой.

Что такое дом? – поинтересовалась Дженни.

Это там, где живут мама и папа, братья и сестры, – ответила Эмма.

Интересно, как выглядит дом, – сказала девочка. – Если бы я когда-нибудь была дома, то я знала бы, что это такое, и когда бы я думала о доме, то мне казалось бы, что я дома. А ты когда-нибудь была дома? – спросила она.

– Да, была, – сказала Эмма, стараясь сдержать слезы. Она рассказала малышке, что в доме горит камин, там все к тебе хорошо относятся, там хорошая еда, там есть сад, в котором летом цветут цветы.

– Расскажи еще что-нибудь, – восхищенно попросила девочка. – Расскажи мне, как там все происходит, с самого раннего утра до глубокой ночи.

Эмма села рядом с ней. Она начала описывать Фокс Кло – увитую плющом беседку, деревянные панели, газовые лампы и цветы. Потом она рассказала о том, чем обычно занималась в этом доме, – о том, как помогала по хозяйству, как читала книги, молилась, чистила картошку на обед, шила, вела беседы с хозяйкой дома, совершала длинные прогулки.

Пока она предавалась воспоминаниям, Дженни Дру прильнула к ней и задремала. Но потом она вдруг выпрямилась и спросила:

– У тебя была своя комната? Целая комната только для тебя одной?