Наступило время обеда, и в дверях комнаты появился уже знакомый мне джентльмен. Он снова пристально посмотрел на меня.

– Ты умеешь читать? – спросил он.

– Да, сэр.

– А писать ты можешь?

– Давно уже этим не занималась, – призналась я.

– Напиши вот это! – приказал он и передал мне листок бумаги и перо. Он начал вслух читать стихотворение. У меня появилось странное ощущение – мне показалось, что я уже слышала его. Я начала писать и с удивлением обнаружила, что пишу быстрее, чем он читает.

Решив посмотреть, как я пишу, он так близко наклонился ко мне, что я почувствовала его дыхание, и у меня задрожала рука. Он вдруг разозлился и быстро вышел из комнаты, что-то бормоча о несправедливости и пороках.

– Вы меня считаете порочной, сэр? – спросила я. Он снова пристально посмотрел на меня. Я начала привыкать к тому, что он меня постоянно рассматривает, и уже почти не дрожала от страха.

– Думаю, что нет, – сказал он. – Молись, чтобы я не оказался таким.

Он вышел из комнаты, и я снова осталась в одиночестве. Через некоторое время я услышала, как он покинул дом. Похоже, что не таким уж и порочным я была человеком, потому что мне было жаль, что он покинул меня. Ведь он так хорошо относился ко мне (хотя у него были несколько грубоватые манеры), как никто на всем белом свете еще не относился ко мне. И я горько заплакала. Появилась горничная. Она принесла мне какие-то капли и стакан воды. Когда я спросила у нее, что это за лекарство, она сказала, что ничего не знает об этом. Хозяин приказал ей проследить за тем, чтобы я регулярно их принимала, и она будет за этим следить.

Так тянулись дни за днями. У меня было вдоволь самой разнообразной еды, но все эти деликатесы не доставляли мне никакого удовольствия, потому что у меня болел желудок. Я постоянно чувствовала какое-то непонятное беспокойство, мне очень хотелось, чтобы моя дальнейшая судьба поскорее определилась. Я целыми днями расхаживала по комнатам и упрашивала горничную, чтобы она позволила мне покинуть этот дом, но она, конечно же, этого не разрешала. По ночам я разговаривала во сне и бродила по дому, как лунатик. Мне становилось легче только после того, как горничная давала мне очередную порцию «лекарства». Сейчас-то я уже знаю, что это был опий, но тогда мне было все равно, что это за средство, потому что только оно приносило мне покой. В конце концов горничная нашла для меня какую-то простую одежду и разрешила гулять в саду, но ворота при этом все время были заперты на замок. Постепенно я немного успокоилась, но чувствовала себя несчастной. Моей единственной компаньонкой была горничная, но она считала меня порочной девицей и не разговаривала со мной. Мне казалось, что я самое презренное существо на всем белом свете, которое у людей вызывает только отвращение и ничего более. Единственным моим утешением были книги, и я с головой окунулась в чтение. Я была похожа на маленькое, всеми отвергнутое существо, построившее себе убежище из глины, песка и соломы, для того чтобы надежно укрыться там от посторонних глаз.

Тогда мне показалось, что прошла целая вечность, прежде чем хозяин снова вернулся в свой дом, но теперь-то я понимаю, что он отсутствовал не больше месяца. За это время он несколько изменился. Когда он уезжал из дому, то взял с собой только один небольшой чемодан, а привез с собой огромный багаж и еще внушительных размеров дорожный сундук. Он всегда был угрюмым и раздражительным, а после возвращения его настроение изменилось. Теперь он казался каким-то возбужденным. Он сразу же пришел в мою комнату и принес с собой этот дорожный сундук.

– Что же, Матильда, теперь у тебя есть имя и ты стала почти знаменитой. Ты оказалась в центре грандиозного скандала.

Я совершенно не понимала, о чем он говорил. Как такое могло случиться, если я ничего не помню из своего прошлого – помню только, как я покинула дом своей матери.

– Я сожалею, сэр, – это все, что я смогла сказать ему в ответ.

К моему несказанному удивлению, он улыбнулся, но потом моментально снова стал серьезным.

– Далее величайшее зло на свете молено использовать во благо человечества, – сказал он.

Я была рада тому, что он пытался успокоить меня, но все равно не поверила его словам.

– Итак, дитя мое, ты сыграла свою роль, – сказал он. – А теперь давай посмотрим, подойдет ли тебе другая роль. Открой сундук.

То, что я увидела, привело меня в глубокое замешательство. В сундуке лежал целый гардероб для юной изысканной леди – бальные платья, туфельки, шляпы, муфты и даже теплая верхняя одежда.

Какие прекрасные вещи, – сказала я, хотя все эти одеяния были не в моем вкусе.

Все это предназначено для тебя. Это самая лучшая одежда, которую можно купить за деньги, – сказал он.

Я решила, что он так потратился для того, чтобы хоть как-то преобразить меня.

Но все эти прекрасные вещи все равно не смогут сделать из меня красавицу, – сказала я, и на глазах у меня выступили слезы. Мне было жаль, что он потратил столько денег впустую. – Я останусь такой, какая есть.

Но они дадут тебе некоторое преимущество, – сказал он. – Примерь эти вещи.

Из всего этого великолепия я выбрала самое скромное платье, но все равно, когда я надела его, оказалась окутанной облаком нежнейшего шелка. Я очень неуютно чувствовала себя в этом наряде. Такое платье, отделанное снизу декоративными оборками, хорошо смотрелось бы на фарфоровой кукле, но никак не подходило для того, чтобы гулять в нем по грязным и пыльным городским улицам. Светла я, блестящая ткань, из которой оно было сшито, конечно, не добавила мне привлекательности, но возбудила во мне желание стать красивой. Однако я понимала, что моему желанию никогда не суждено осуществиться. Я подобрала подол платья, надела маленькие туфельки и предстала перед своим благодетелем.

Увидев меня, он издал возглас удивления.

Боже мой! – воскликнул он и спросил меня: – Ты помнишь свою мать?

Конечно помню, сэр, – сказала я. – Я ведь совсем недавно покинула ее.

– Действительно, – задумчиво произнес он и снова подверг меня такому тщательному осмотру, что от смущения мне захотелось провалиться сквозь землю. Когда же он заговорил, то сказал только одну короткую фразу: – Что ж, на этом приготовления можно закончить.

Он несколько раз прошелся по комнате, потом снова повернулся и посмотрел на меня.