И увидеть Лилли.

Которая, как только меня увидит, наверняка возьмет свой подкос и пересядет на другое место.

Которая… ладно, неважно. Я знаю, что Тина все равно не откажется сидеть со мной. На самом деле только это и удерживает меня от того, чтобы повернуться к Ларсу и сказать: «Мы уходим» и двинуть к выходу из этого дурдома.

Это хорошо, что вчера доктор Натс упомянул про Тину, теперь всякий раз, когда я чувствую, что начинаю съезжать в эту черную яму и пытаюсь из нее выкарабкаться, я думаю о ней, и это вроде как корень, за который я могу ухватиться, чтобы не скатиться еще глубже в черную пропасть отчаяния.

Интересно, как бы Тина отнеслась, если бы узнала, что я думаю о ней как о корке?

Конечно, у меня есть куда более серьезные поводы для беспокойства, чем думать, с кем я сяду за ланчем: хотя бы тот факт, что я прохожу курс терапии и не хочу, чтобы об этом кто-нибудь узнал. И то, что через неделю мне предстоит обратиться с речью к нескольким тысячам самых влиятельных деловых женщин Нью-Йорка. И то, что любовь всей моей жизни хочет, чтобы мы были просто друзьями (и встречались с другими людьми) и что у меня больше нет опоры, которой он был, и поэтому мне предстоит плыть по бурным социальным морям в одиночку. И тот факт, что производители мяса так сильно нашпиговывают свою продукцию гормонами, что, просто съев за неделю несколько дюжин сэндвичей с окороком и несколько порций цыпленка, я, наконец, смогла вырастить себе груди, причем буквально за одну ночь. И то, что из-за глобального потепления ледяные шапки на обоих полюсах тают, и все белые медведи могут утонуть.

Но я пытаюсь не беспокоиться из-за всех этих вещей одновременно. Нужно делать маленькие шажки, детские, как Рокки, когда он только учился ходить. Маленькие шажки. Первым делом мне нужно пережить ланч. А потом уж я буду волноваться из-за ледяных шапок на полюсах.

Еще четыре часа, и я смогу отсюда уйти.

17 сентября, пятница, ТО

Здорово. Мне придется добавить еще один пункт к моему списку поводов для беспокойства:

Похоже, вся школа считает, что Джей Пи и я встречаемся.

Вот что бывает, когда из-за нервного срыва не появляешься в школе почти неделю и не можешь постоять за себя.

Ну, вообще-то, наверное, это случается и тогда, когда в газетах напечатают огромную фотографию, на которой ты выходишь из театра, опираясь на руку парня. Но он просто помогал мне спуститься по лестнице! Потому что я была на высоких каблуках! А ступеньки были застелены ковровой дорожкой, и не было перил!

Гы.

Ладно, если опираться на эту фотографию, то я могу понять, почему вся Америка, да и остальная часть мира, пришла к выводу, что мы с Джеем Пи встречаемся.

Но все равно!!! Уж мои лучшие ДРУЗЬЯ могли бы и понимать, как обстоит дело!

Но, как видно, нет. И граница на песке уже проведена.

Лилли теперь сидит за столиком Кенни Шоутера.

Наверное, их свела вместе взаимная привязанность к друзьям по секции тайского бокса.

Перин и Линг Су тоже сидят с ними, хотя Линг Су, когда мы с ней встретились у стойки, сказала, что она бы предпочла сидеть со мной.

– Но, понимаешь, Лилли назначила меня секретарем. – В голосе Линг Су слышалось неподдельное смятение. – Наверное, это лучше, чем казначей.

Это верно, если учесть, что случилось в прошлом году, когда Линг Су была казначеем.

– Казначеем, – продолжала Линг Су, – Лилли назначила Кенни. Но это значит, что мне нужно сидеть с ней и Перин, которая теперь вице-президент, чтобы мы могли обсуждать новые инициативы Лилли, например, сдачу крыши в аренду под вышки сотовой связи в обмен на бесплатные ноутбуки для учащихся школы, или как обеспечить, чтобы больше учеников СШАЭ попало в университеты Лиги Плюща, которые они выберут, ну и разные другие вещи.

– Все нормально, Линг Су, – сказала я, посыпая острую тостаду тертым сыром. – Правда, я все понимаю.

– Хорошо. Между прочим, – добавила Линг Су, – по-моему, вы с Джеем Пи очень хорошо смотритесь вместе. Он такой классный.

Я совсем растерялась.

– Мы с ним не встречаемся.

– Конечно.

Линг Су понимающе подмигнула. Как будто она знала, что я это скажу, вроде как для того, чтобы не портить отношения с Лилли. Но если бы я так сказала по этой причине, это было бы совершенно бесполезно. Но, я-то сказала не по этой причине, Я так сказала, потому что это правда!

Но не только Линг Су думает, что мы с Джеем Пи встречаемся. Когда я пошла относить пустой поднос, работница кафетерия улыбнулась мне и сказала:

– Предложи ему хотя бы попробовать кукурузу.

Сначала я не поняла, о чем она говорит. А потом, когда поняла, густо покраснела. Джей Пи славится своей ненавистью к кукурузе! И она думает, что я могу его излечить от этой ненависти? О боже!

По крайней мере, Джей Пи, кажется, не понимал, что происходит. А если и понимал, то не показывал виду. Увидев, что я впервые за всю неделю появилась в кафетерии, он, казалось, удивился, но не стал поднимать вокруг этого шум (слава богу!), как, например, Тина, которая бросилась меня обнимать, визжать и рассказывать, как она по мне скучала.