– Что? – Я склонился еще ниже, едва не касаясь ухом его носа.

– Ты… н-нико… – прохрипел он чуть слышно, – никогда… не… узнаешь… где… она…

Изо рта его вылез кровавый пузырь. Надулся. Лопнул. Начал надуваться следующий.

Я выпрямился.

Сволочь, даже в таком состоянии он хотел сделать мне больно. Честное слово, я бы растоптал его, кабы не стоявший рядом Валера с белым, как полотно, лицом.

«Да, мальчик, это тебе не девок щупать в свободное от работы время!» – почему-то подумалось мне.

Рот Константинова по-прежнему пузырился красной пеной.

– Что стоишь? – крикнул я Валере. – «Скорую помощь» вызывай!

Но было поздно. На черных губах лопнул последний пузырь, глаза остекленели, голова завалилась на бок, и кровь изо рта потекла уже струйкой.

Я прижал пальцем шею Константинова.

Пульса не было.

– Все, конец! – сказал я. – Докладывай начальству.

– Так он и есть мое начальство, – сказал тупо Валера.

Я изо всей силы тряхнул его за плечо.

– Он уже не твое начальство. Так что подбери сопли, вспомни инструкции и действуй как положено.

Дальше все развивалось согласно всем и всяческим многочисленным инструкциям, которыми регламентируется поведение должностных лиц в ситуациях, связанных с несчастными случаями на производстве.

Поскольку господин Громадин находился в своем кабинете, сообщили о происшествии ему.

Он спустился на лифте для обычного персонала, подтвердив неписанный закон о том, что руководителю гораздо проще стать обычным работником, чем наоборот.

Увидев меня, Михал Ефремыч побледнел, став похожим на охранника Валеру, который, впрочем, уже обрел профессиональные кондиции.

– Вы для меня, как черный вестник, – пробормотал Громадин.

– Неправда, – сказал я. – Это ваш «Бешанзерсофт» для меня, как черный вестник.

Он не понял, а я не стал объяснять.

Потом приехали врачи, чтобы зафиксировать смерть пострадавшего, предположительно – от многочисленных повреждений внутренних органов. Подробнее выяснится при вскрытии…

Потом откуда-то из-за бронестекла донесся голос Полины:

– Охрана, это Шантолосова. Что у нас с лифтом?

– Лифт неисправен, Полина Ильинична, – отозвался Витек.

Вот, кстати, кто действовал согласно всем инструкциям – пост не покинул, пока туда не вернулся Валера. А когда увидел труп, и бровью не повел. Наверняка служил в Закавказье…

– Воспользуйтесь другим, Полина Ильинична, – продолжал Витек.

Полина, как и Громадин, спустилась обычным. Вышла в холл. Увидев белые халаты, спросила:

– Что тут такое? Кому плохо?

– Несчастный случай, Полина Ильинична, – пояснил Громадин. – Погиб Антон Иваныч.

– Константинов? – Она разыграла удивление, как по нотам. – Как? Что случилось?

– Задавило лифтом. Не ходите туда.

Однако она пошла.

– Во баба! – сказал мне Витек, цокнув языком. – Кремень! Пока она тут работает, компания не пропадет.

Я понимающе покивал. И спросил:

– Ты не в Закавказье служил?

– Да, лазил по горам.

– И я тоже.

Мы с уважением посмотрели друг на друга, поскольку большего общения обстоятельства не предполагали.

Полина присоединилась ко мне через пару минут – ее участие в дальнейших событиях не требовалось. Чтобы разобраться с трупом, в «Бешанзерсофте» хватало и мужиков.

Мы вышли на улицу и сели в ее машину. Полина достала сигареты, я – тоже. Посмотрели друг на друга, закурили.

– Он был жив, – сказал я.

– Знаю. – Полина глубоко затянулась. – В лифте тоже есть телекамеры. Он упал с высоты двадцатого этажа и не разбился в лепешку. Догадываешься, почему?

– Догадываюсь.

– Да, он падал, но ускорение свободного падения было вовсе не девять целых восемьдесят одна сотая метра в секунду за секунду.

Мать-перемать, она наизусть знала, чему равно это долбанное ускорение!

– Полагаю, никаких доказательств больше не нужно, – продолжала она. – Полагаю, после сегодняшнего вечера члены совета директоров перестанут гибнуть в результате несчастных случаев.

Мать-перемать, она знала это долбанное ускорение с точностью до одной сотой! Мать-перемать, она всего за несколько минут придумала, как устроить АНТу-25 капитальную проверочку. Мне бы такой способ и в голову не пришел. А ей не просто пришел, но и был тут же реализован. Мало того, я уверен, что если бы долбанное ускорение оказалось равным этим девяти с лишним метрам, отказавшая система безопасности лифта наверняка бы сработала, и Константинов отделался бы лишь легким успехом. И еще не один десяток лет рассказывал бы приятелям, как ему однажды повезло. А те бы с завистью бормотали: «Ну, Антоша, ты – везунчик, честное слово! Просто в рубашке родился!»