Мы еще пару минут постояли возле окна, на расстоянии начинающегося объятия, но ни один не сделал ни одного движения навстречу другому. Мы были рядом, но не вместе…

Потом она угнездилась в кресле для клиентов, достала сигареты и дождалась, пока я поднес зажигалку. Прикурила и выпустила через ноздри две струйки дыма. Сейчас она выглядела совсем иной, чем вчера, когда, распластанная на светло-коричневом ковре и сжимавшая бедрами мою талию, стонала под энергичными наскоками-толчками. Сейчас она была больше похожа на мужчину, чем на женщину. Во всяком случае, во взгляде ее точно присутствовало нечто мужское. Наверное, логика. Или стопроцентная готовность к серьезным решениям.

– Хорошо, начинай! – сказала она.

Я поставил перед нею пепельницу. И начал.

Когда я закончил, Полина надолго задумалась. Закурила очередную сигарету.

– По крайней мере, твоя версия многое объясняет, – сказала она наконец. – Если не все.

– Да, – согласился я. – Объясняет она действительно все. Вот только с доказательствами напряженка.

Я тоже раздумывал. Так говорить ей про похищение Катерины или нет? Тут ведь у нас с этой бизнес-леди интересы сильно расходятся. Не удивлюсь, если в душе она даже обрадуется случившемуся. Еще бы, в формуле отношений «Полина+Максим+Екатерина» прямая конкурентка выведена за скобки! Тут даже женская логика оценит плюсы новой ситуации, не то что Полинина…

И я промолчал.

– Достаточность или недостаточность доказательств – это прерогатива клиента, – сказала Полина.

Что за странная фраза! Как ее понимать? Моя работа, как уже заявил господин Константинов, завершена? Или, наоборот, все в самом разгаре и надо землю рыть в поисках доказательств?

– Ты знаешь, – продолжала Полина. – После того как погиб Георгий, я и сама была уверена, что все три преступления совершил Антон. Ты просто объяснил, КАКИМ ОБРАЗОМ он это сделал.

– Вот уж не думал, что ты примешь мое объяснение.

– Почему? У меня достаточно развита фантазия, чтобы оценивать возможности человека. – Она выпустила под потолок струю дыма и посмотрела, как он потянулся к вентиляционному отверстию в стене.

Гадом буду, если у нее в голове в этот момент не прыгали уравнения, описывающие движение турбулентных потоков!..

– Моя ментальная конституция вполне допускает существование у человека подобных возможностей, – продолжала Полина. – Это ведь в принципе мало чем отличается от колдовства.

– Но доказательства?..

– Я попытаюсь получить доказательства. – Она раздавила окурок в пепельнице, встала и подошла. Раскрутила глобус, как рулетку, и подождала, пока он остановится.

Глобус остановился к ней европейской частью России.

Полина вздохнула – то ли облегченно, то ли сокрушенно – и повернулась ко мне:

– Я правильно понимаю, что трахаться мы сегодня не будем?

Я замотал головой:

– Прости, но после всего случившегося за последние сутки у меня попросту не встанет.

– Бедненький ты мой! – Она подошла и погладила меня по голове.

Прикосновение не было соблазняющим. Так мать успокаивает сына, набегавшегося во дворе и по собственной вине наполучавшего шишек.

– Проводи меня, пожалуйста, до лифта.

Мы вышли из кабинета, пересекли приемную и выбрались в коридор.

Охранник Мишаня бросил на Полину такой горячий взгляд, будто хотел разложить ее прямо тут.

В моей душе родилось самодовольство, но я сумел не выпустить его наружу.

Полина кивнула Мишане, и он просто просиял. Мы подошли к лифту, я нажал кнопку вызова кабины.

– Я только что поняла, как получить доказательства, – сказала вдруг Полина. – Я тебе позвоню. У тебя ведь есть оружие?

– Разумеется.

Створки лифта распахнулись, она шагнула в кабину.

– Жди звонка.

Створки закрылись, и лифт унес ее прочь.

– Что за бабень? – спросил Мишаня, когда я возвращался к себе.

– Клиентка, – сказал я.

– А-а… А то я подумал, ты в выходной, пока Екатерина Евгеньевна дома, развлекаешься.

И он, и Вовец почему-то уважали Катю до такой степени, что называли ее исключительно по имени-отчеству.

– Есть два главных закона построения внесупружеских отношений между мужиками и бабами. Знаешь – какие?

Мишаня не знал.

– Закон первый. Не дери, где живешь, и не живи, где дерешь. Закон второй. Не дери, где пашешь, и не паши, где дерешь. Тогда не будет проблем. Понял?

– Понял!

– Вот так-то, парень.

Я вернулся в офис.

На душе у меня опять скребла кошка по имени Страх, и потому я хорохорился.

– Знаешь, – сказал я Полю, – какую фразу произносит парень, когда собирается бросить девушку?