Таким был Кривов. Самый обычный город в центре России, тихая провинция.

Середина девяностых годов двадцатого века.

Примерно через час после происшедшего к домику в лесу подъехала черная «Волга». Там уже стояло несколько милицейских машин и «скорая». Несмотря на бурную деятельность милиционеров и медиков, приезд молодого мужчины в сером элегантном костюме не прошел не замеченным. Увидев его, начальник Городского отдела внутренних дел, подполковник Малафеев оборвал разговор с подчиненными и поспешил навстречу. Приехавший был первый заместитель главы администрации города Кривова — Виктор Николаевич Спирин.

— Ну что? — спросил он старого милиционера. — Это действительно так, как вы мне рассказали по телефону?

Красивое лицо Спирина казалось почти бесстрастным, только серые глаза выдавали беспокойство и неясное ожидание.

— Да, можно сказать, что еще хуже. Это просто ужасно, — ответил Малафеев и, сняв фуражку, вытер платком вспотевший лоб. — Три пули достались девушке, четыре Гриневу. Смотреть будете?

Спирин отрицательно покачал головой.

— Особого желания нет. Не люблю я такие картины. Крови, наверное, много?

— Очень, — подтвердил подполковник, — особенно досталось вашему шефу.

Со двора как раз выводили Ремизова с наручниками на запястьях. Хотя он выглядел гораздо внушительней ведущих его милиционеров, тем приходилось буквально тащить его под руки. Со стороны казалось, что лейтенант с трудом переставлял ноги. Взгляд его бессмысленно блуждал по сторонам, на мгновение он встретился глазами со Спириным, но, через секунду, проскользнул дальше. Вслед за ним шел прокурор города Сундеев — крупный, красивый мужчина со стильной бородкой клинышком. Он молча поздоровался со Спириным, и тот, без церемоний кивнул в сторону задержанного.

— Это он?

— Да, — признался Сундеев, вытирая со лба пот, — лейтенант из нашего гарнизона.

— Он, что, в самом деле — её муж? — спросил Спирин.

— Увы, да, документы подтверждают, — кивнул Малафеев, наблюдая за тем, как его подчиненные усаживают арестованного в «воронок». Когда он отъехал ближе к воротам, подрулила «скорая». Вскоре из ворот показались носилки. Спирин приготовился увидеть закрытое простыней тело, но несли какого-то седого мужчину с окровавленным лицом, громко стонавшего в такт покачиванию носилок.

— А это ещё кто такой? — удивился Спирин.

— Сторож этой дачи. Из наших бывших работников, пенсионер, — пояснил Малафеев и окликнул спешащую за носилками женщину в белом халате. — Вера Андреевна, на минутку вас можно? Ну что, он может дать показания?

— Очень не скоро, — Врач отрицательно качнула головой. — Перелом верхней и нижней челюсти, выбито много зубов.

— А письменно?

— Тоже не скоро. Тяжелейшее сотрясение мозга, он сейчас на ногах даже стоять не может. Это, как минимум неделя, а то и две.

— Спасибо, — вздохнув, поблагодарил ее старый офицер, и женщина поспешила к своей машине.

— Сколько он может получить за это? — поинтересовался Спирин у прокурора, закуривая сигарету.

— Это надо разбираться. Так, если по полной тяжести преступления, то потянет и на высшую меру. Но у него странное состояние, — ответил прокурор, доставая пачку сигарет и протягивая остальным. Малафеев отрицательно качнул головой и достал «Приму». Старый служака признавал только эту отраву, такая уж у него была причуда.

— Похоже на состояние аффекта, — продолжил прокурор, — если психиатры подтвердят это, то лейтенант может легко отделаться. Запросто могут скостить срок раза в два.

— И это за двойное убийство? — удивился заместитель мэра.

— Да, но он в состоянии явного аффекта, или, еще как говорят, в состоянии сильного душевного волнения. У него и сейчас вид как у ненормального, вы заметили?

Тут их внимание привлекла странная процессия, подходившая к дому со стороны леса. Два милиционера и человек в штатском толкали перед собой высокого, мощного сложения человека с большой дынеобразной головой. Мужику было далек за тридцать, красный нос и сеточка прожилок по всему лицу говорили о том, что человек этот привержен тонкому искусству винопития. Одна бровь у него постоянно была задрана выше другой, что вместе с густыми усами щеточкой придавало лицу вздорное и драчливое выражение. Глядя на его мятый костюм, Спирин подумал, что тот, очевидно, и спал в нем прямо в лесу. Это подтверждала сухая трава, торчавшая из густой шевелюры верзилы. Вел он себя очень странно. Болезненно скривившись, детина одной рукой держался за живот, а другой поддерживал штаны.

— Колодников, это кто у тебя? — крикнул подполковник одетому в штатское невысокому человеку с большой, продолговатой головой, аккуратными усиками и тщательно зачесанными назад волосами. Капитан Колодников на данный момент был одним из лучших оперативников уголовного розыска.

— В кустах за домом сидел, товарищ подполковник, по большой нужде, — хриплым голосом заядлого курильщика доложил капитан.

— Ой, братишки, не дайте сдохнуть, опять подкатило! — вдруг взревел детина, сгибаясь в пояснице, причем лицо у него мгновенно побагровело. — Ой, пустите в кусты, то сейчас обделаюсь!