– Нет, нет, – сказал Габриэль. – Мне не нужна лекция пропагандиста. Я хочу услышать рассказ о тебе. Откуда ты?

– Из лагеря, – сказала она и добавила: – Из лагеря в Ливане.

Габриэль потряс головой.

– Я не спрашиваю, где ты родилась или где росла. Я спрашиваю, откуда ты.

– Из Палестины.

– Конечно, ты из Палестины. Из какой ее части?

– С севера.

– Теперь мне ясно насчет Ливана. Ты откуда с севера?

– Из Галилеи.

– Западной? Верхней?

– Из Западной Галилеи.

– Из какой деревни?

– Ее больше не существует.

– Как она называлась?

– Я не имею права…

– У нее было имя?

– Конечно, было.

– Это не Басса?

– Нет.

– Может быть, Зиб?

– Нет.

– Может быть, Сумайрийя?

Она молчала.

– Значит, это была Сумайрийя.

– Да, – сказала она. – Мои родные из Сумайрийи.

– У нас дальний путь до Парижа, Палестина. Расскажи мне о себе.

Иерусалим

Когда Вараш снова собрался, все явились в кабинет премьер-министра. Сообщение Льва заняло всего минуту, поскольку почти ничего не изменилось с их последней встречи на видеоконференции. Только стрелки часов передвинулись. Сейчас в Тель-Авиве было пять часов дня и четыре часа дня – в Париже. Льву хотелось поднять тревогу.

– Можно предположить, что через три часа во Франции, по всей вероятности в Париже, произойдет крупное нападение террористов и что наш агент в центре этого нападения. Учитывая ситуацию, у нас, боюсь, нет иного выхода, кроме как сообщить об этом французам.

– А как же быть с Габриэлем и его женой? – спросил Моше Ярив из ШАБАКа. – Если французы объявят в стране тревогу, Халед вполне может использовать это в качестве предлога и убить их обоих.

– Ему не нужен никакой предлог, – сказал Шамрон. – Именно так он и собирается поступить. Лев прав. Мы должны сообщить французам. Морально – и политически – у нас нет другого выбора.

Премьер-министр с трудом передвинул в кресле свое крупное тело.

– Но я не могу сообщить им, что мы отправили команду агентов в Марсель, чтобы убить палестинского террориста.

– В этом нет необходимости, – сказал Шамрон. – Но как бы мы ни сыграли, окончание этой истории будет скверным. У нас есть соглашение с французами не действовать на их территории без предварительной консультации. Это соглашение мы все время нарушаем при молчаливом понимании со стороны наших братьев во французских спецслужбах. Но молчаливое понимание – это одно, а когда вас ловят за руку – другое.

– Так что же мне им сказать?

– Я рекомендую как можно ближе придерживаться правды. Мы сообщим им, что одного из наших агентов захватила палестинская террористическая ячейка, действующая в Марселе. Мы сообщим им, что этот агент находился в Марселе, где расследовал взрыв бомбы в нашем посольстве в Риме. Мы сообщим им, что у нас есть достоверное доказательство того, что сегодня в семь часов вечера Париж станет объектом выступления террористов. Кто знает, если французы достаточно громко объявят тревогу, это может вынудить Халеда отложить или отменить нападение.

Премьер-министр посмотрел на Льва.

– А как обстоит дело с остальной командой?

– «Верность» пересекла границу международных вод. Единственный оставшийся на французской земле – это Габриэль.

Премьер-министр нажал кнопку на своей телефонной консоли.

– Соедините меня с президентом Франции. И вызовите переводчика. Я не могу допустить недопонимания.

Президент Французской республики в этот момент встречался с канцлером Германии в пышном Парадном зале Елисейского дворца. В зал тихо вошел помощник и что-то прошептал ему на ухо. Глава Франции не мог скрыть раздражения от того, что его прерывает ненавистный ему человек.

– Это что, не может подождать?

– Он говорит, это по неотложному вопросу, связанному с безопасностью.

Президент встал и посмотрел на канцлера.

– Прошу извинить меня, канцлер!

Высокий и элегантный, в темном костюме, француз вышел вслед за своим помощником в личную приемную. Через минуту туда был переключен телефонный звонок.

– Добрый день, господин премьер-министр. Насколько я понимаю, это звонок вежливости?

– Нет, господин президент. Боюсь, я узнал о большой опасности, грозящей вашей стране.

– Я полагаю, это террористическая угроза?

– Да, именно так.

– Насколько близкая? До нее недели? Дни?

– Часы, господин президент.

– Часы? Почему же мне сообщают об этом только сейчас?

– Мы сами только что узнали об этой угрозе.

– Вам известны какие-либо оперативные подробности?

– Только время. Мы полагаем, что некая палестинская террористическая ячейка намерена нанести удар сегодня вечером, в семь часов. Целью является скорее всего Париж, но мы в этом не уверены.