– Отбой, – произнес Габриэль в микрофончик на запястье. – Уезжайте из Марселя.

Иаков отрицательно покачал головой, и Габриэль рявкнул:

– Делай, как я говорю!

От церкви вниз по холму спускалась машина. Это был «мерседес», перегородивший им дорогу несколько минут тому назад на бульваре Сен-Реми. Машина остановилась перед ними. Женщина открыла заднюю дверцу и села в машину. Габриэль в последний раз посмотрел на Иакова и залез в машину следом за ней.

– Он вне связи, – сказал Лев. – Его радио не работает уже пять минут.

«Его маячок, – подумал Шамрон, – лежит в марсельском водостоке». Габриэль исчез с их экранов. Столько времени они строили планы, столько времени готовились, а Халед побил их, применив старейшую хитрость арабов – выкрав его.

– Это правда насчет Лии? – спросил Шамрон.

– Резидентура в Лондоне несколько раз звонила охранявшему ее офицеру. До сих пор им не удалось связаться с ним.

– Значит, они захватили ее, – сказал Шамрон. – И я подозреваю, что где-то в Стратфордской клинике у нас есть мертвый охранник.

– Если все это правда, в ближайшие минуты в Англии разразится серьезный скандал. – На взгляд Шамрона, голос Льва звучал слишком спокойно, но Лев всегда высоко ценил умение контролировать себя. – Нам необходимо добраться до наших друзей в английской разведке и в министерстве внутренних дел, чтобы они как можно дольше не поднимали шума. Нам нужно также поставить в известность министерство иностранных дел. Послу придется серьезно постараться придержать руки.

– Согласен, – сказал Шамрон, – но, боюсь, мы должны прежде кое-что сделать.

Он посмотрел на свои часы. Было 7.28 утра по местному времени, 6.28 во Франции – оставалось двенадцать часов до годовщины эвакуации Бейт-Сайеда.

– Но не можем же мы оставить его здесь, – сказала Дина.

– А его уже нет здесь, – возразил Иаков. – Он уехал. И решение поехать с ней принял он сам. Он приказал нам эвакуироваться, как приказал и Тель-Авив. У нас нет выбора. Мы уезжаем.

– Но должны же мы что-то сделать, чтобы помочь ему.

– Едва ли ты сможешь чем-то помочь ему, если будешь сидеть во французской тюрьме.

Иаков поднес к губам свой микрофончик на запястье и приказал командам айинов уходить. Дина нехотя сошла на пристань и отвязала швартовы. Отвязав последний, она вернулась на «Верность» и встала на мостике рядом с Иаковом, направившим яхту в канал. Когда они проходили мимо форта Святого Николая, она спустилась в салон. Там она села в отсек связи, отстучала команду доступа к «Памяти», затем установила время – шесть двенадцать утра. Через две-три секунды она услышала собственный голос: «Это он. Он на улице. Идет на юг, к парку».

Она прослушала все снова: вот Иаков и Габриэль молча садятся на мотоцикл; Иаков включает мотор и мчится прочь; звук визга шин по асфальту бульвара Сен-Реми; спокойный, лишенный эмоций голос Габриэля: «Остановись тут. Не двигайся».

Двадцатью секундами позже женский голос: «Извините, месье. Вы не заблудились?»

Стоп.

Сколько времени Халед планировал это? Не один год, подумала Дина. Он оставлял для нее ключи, и она собирала их – Бейт-Сайед, потом Буэнос-Айрес, Стамбул, потом Рим, а теперь у них в руках Габриэль. Они убьют его, и виновата в этом она.

Она нажала на кнопку «Воспроизведение» и снова прослушала перебранку Габриэля с палестинкой, затем взяла подсоединенный к сателлиту телефон и по надежной линии позвонила на бульвар Царя Саула.

– Мне нужна идентификация голоса.

– У вас есть запись?

– Да.

– Качество?

Дина объяснила, в каких условиях была сделана запись.

– Прокрутите, пожалуйста, запись.

Она нажала на кнопку «Воспроизведение».

Стоп.

– Подождите, пожалуйста.

И двумя минутами позже:

– В наших файлах такого голоса нет.

Мартино в последний раз встретился с Абу Саддиком на бульваре д'Атэн, у широких ступеней, что вели к вокзалу Сен-Шарль. Абу Саддик был в западноевропейской одежде: отутюженные габардиновые брюки и наглаженная рубашка из хлопка. Он сообщил Мартино, что из порта на большой скорости только что отплыло судно.

– Как его название?

Абу Саддик ответил.

– «Верность», – повторил Мартино. – Интересное выбрано название.