– Может, дезертиров поймали? Брешут, до сих пор дезертиры есть. В газете писали – один двадцать пять лет в норе под полом просидел.

– Молодые для дезертиров-то Может, самодеятельность какая. Циркачи.

Подойдя к окну, молоденький старшина вежливо приложил руку к козырьку.

– Скажите, пожалуйста, могу я видеть председателя колхоза?

– Я…

– У меня к вам дело.

– Заходите.

Стоявший впереди худощавый оборванец подмигнул председателю рыжим глазом.

– Сигареты куришь, гражданин начальник? Может, угостишь? Ну и житуха в колхозе пошла. Хоть перебирайся к вам на постоянное жительство. Да ты не бойся, не задарма прошу. Мы отработаем. Мотя, сбацай нам кукарачу.

Богатырь в донельзя оборванной фуфайке смущенно переминался с ноги на ногу.

– Стеснительный, – пояснил рыжеглазый. – Нос проломить кому-нибудь не стесняется, а кукарачу ему исполнить для тружеников села совестно. Ну, Мотя, давай!..

Оборванец расправил плечи и затопал, бормоча: «А кукурача, а кукарача»… Распахнутые рамы задребезжали стеклами.

– Ну, ребята, а вы что стоите? А кукарача! А кукарача! Трым-татирим-трам-та-та!

Рыжеглазый завихлялся на месте, выделывая ногами черт знает что. Остальные тоже пустились в пляс, подпевая: «А кукарача! А кукарача! Трым-та-тирим-трам-та-та».

Со всех сторон к правлению бежали люди. Возившие силос автомашины останавливались, запрудив улицу. Мальчишки карабкались на силос, чтобы посмотреть сверху, срывались и опять лезли.

– Давай, труженики села, подплясывай! – кричал рыжеглазый. – Разучивай бальный танец «Кукарача»! Танец занесен к нам из далекого Уругвая. Мы идем по Уругваю! Ночь – хоть выколи глаза! Только крики попугаев разрывают трытата-а-а!

Толпа смотрела молча. Только изредка обменивались замечаниями.

– А девка-то… девка… Ну и срамота.

– Рыжий востер. Ишь што делает.

– Этого вместо быка бы трос возить.

Один из смотревших из окна бригадиров до того увлекся представлением, что сунул в рот не тем концом сигарету и теперь чихал и плевался.

– Эй, блондин! – крикнула ему плясавшая девка. – Иди погадаю, сколько центнеров соберешь!

«Блондин» покраснел, плюнул серой слюной и спрятался за спины.

– Ну хватит, ребята. Благодарю вас, граждане, за внимание. – Рыжеглазый раскланялся на все четыре стороны. – Перед вами выступал ансамбль песни и пляски Дома предварительного заключения.

Между тем милиционер пробился в кабинет председателя.

– Уф! Замучился с ними, – сказал он, присаживаясь на лавку и вытирая платком со лба пот. – Всю дорогу вот так. Народ сбегается, мешает уличному движению. На вокзале драку затеяли. Еле ноги унесли. Давайте знакомиться. Старшина милиции Петр Музей. Прибыл к вам с четырьмя заключенными для отбытия пятнадцатисуточного заключения.

– Что… к нам? – удивился председатель.

– Так точно.

– Но они вроде… всегда… в городе отбывали.

– Почин у нас объявили. Теперь часть мелких хулиганов в деревню направлять будем для выполнения сельскохозяйственных работ. Об этом и в газетах писали. Не читали? «Хулиганов – в село» – называется.

– Нет…

– Дескать, в городе и так рабочей силы хватает, а их каждый день по полсотни набирается – вот и помощь сельскому хозяйству. Проезд за свой счет, кормежка – что заработают.

– А почему именно к нам?

– Мы уже в четырех хозяйствах были. Нигде не берут. В одном взяли сгоряча, да они, черти, ночью сад обнесли и бочку с пивом из магазина укатили. Выгнали в шею. Вам они тоже, наверно, не нужны. Придется на разгрузке вагонов им повкалывать. Так как будем, товарищ председатель?

– Да, с ними хлопот не оберешься…

Милиционер вздохнул и полез в полевую сумку.

– Распишитесь вот здесь. И печать нужна. Это мне для отчетности. А то скажут – ты с ними никуда не ездил.

Председатель взял бумажки. На каждой было напечатано на машинке всего несколько строчек: «Колхоз (пропуск) в услугах тов. (далее следовали фамилии) не нуждается».

– Подписывайте скорей, а то нам еще назад вон сколько топать. Или вы машину дадите?

Петр раскрыл сумку, приготовившись класть туда бумаги.

– За что их осудили?

– За разное. Мелкое хулиганство в основном. Одна – злостная самогонщица.

– А тот, с рыжими глазами?

– Вор.

– Шустрый.

– Они все шустрые. Работники плевые, а попьянствовать да покуражиться любят. Пока я на вокзале билеты оформлял, угнали самосвал. Хорошо, рядом милиционер с мотоциклом оказался. Догнал. А то с меня бы за это дело шкуру сняли.

– Кто угнал?

– Этот… как его… с рыжими глазами. Скифин. С ним тяжелее всего.

– А вон тот, с бычьей шеей…