— Так кто был инициатором этой аферы? — спросил Юрий.

— Доктор Зильберман, — спокойно ответила Софья. — Он вышел на меня после того, как я продала квартиру его соседа, старого алкаша. Доктор был мне за это очень даже сильно благодарен. Сказал, что мучается с ним уже лет двадцать. А после того, как я спровадила этого алкаша в подвал, в соседнюю с доктором квартиру вселились вполне приличные люди.

— Почему же тогда эта операция с выселением психически больного человека у вас прошла только один раз? — спросил Юрий.

— Хитрый еврей решил, что он получает слишком маленький процент. Потом я случайно узнала, что он начал работать точно так же с Каховским.

— Сколько вы ему тогда заплатили?

— Двадцать пять процентов. Плюс десять главврачу.

Астафьев не поверил своим ушам.

— Что? Самсонов получил за это десять процентов? — переспросил он.

— Ну да. Так мне сказал сам Зильберман. Без согласия главврача он работать не хотел.

— А вы сами встречались с Самсоновым по поводу этого дела? — спросил Юрий. Она отрицательно покачала головой.

— Нет, да и зачем? Чем меньше народу в теме, тем лучше.

Юрий посмотрел на застывшую с авторучкой в руке Ольгу и отрицательно покачал головой.

— Про это не пиши, доказать все равно уже не удастся, — шепнул он на ухо Малиновской.

Зубаревская поняла, что поставила своих следователей в тупик и довольно улыбнулась. Все время допроса она с какой-то улыбкой посматривала на Юрия, а когда Малиновская ушла в туалет, Сонька начала говорить Юрию какие-то странные вещи. Она взяла руку Астафьева, и, поглаживая ее начала ворковать приглушенным голосом.

— Ты ведь меня выведешь отсюда, Юра, да? По старой дружбе, выведешь? Завтра придешь сюда, и выведешь меня с утра, да ведь? Ты такой хороший, такой добрый, такой ласковый. Ты заберешь меня отсюда.

Это походило на разговор матери с несмышленым ребенком.

— С чего это вдруг? — насмешливо спросил Астафьев, отдергивая руку. Цыганка смешалась, удивленно взглянула на Юрия.

— Я не хочу сидеть, Юра. Может, ты поможешь мне? Ты ведь любишь красивых женщин?

Она снова попыталась завладеть рукой Астафьева, но тот ее не дал. В этот момент вернулась Малиновская, а вскоре Зубаревскую отвели в свою камеру. Уже на пороге она повернулась и взглянула на Астафьева со странным выражением удивления и разочарования на лице. Юрий тут же рассказал Ольге про те речи, что пела ему в ее отсутствии цыганка. Та ничего не поняла, и Юрий тогда начал звонить Владе. Доктор эту задачку решила в момент.

— А что тут непонятного? В прошлый раз она тебя загипнотизировала, и в этот раз решила снова тебя использовать для побега. Но в транс ты не впадал?

— Нет. И голова не болит.

— Странно. Должен был ты податься на это все. У кого прошло один раз, должно пройти и дважды. А, понятно! Так вот зачем тебя Самсоныч прошлый раз оставлял в кабинете! Он тебе поставил защиту, блок против гипноза.

— А такое возможно?

— У очень сильных гипнотизеров возможно все. Ну, молодец, Ленчик, монстр просто какой-то.

— Ну, вот видишь, какой хороший человек. А ты его в тюрягу хочешь упечь. Кстати, цыганка подтвердила участие твоего Самсоныча в махинациях. По его словам он имел десять процентов от стоимости квартиры.

— Вот, что я вам и говорила! Врач должен сидеть в тюрьме! — перефразировала известную фразу Влада. Астафьев ее сразу остудил.

— Но доказать это невозможно. Они ни разу не встречались, кроме того, эта операция прошла у них только раз.

— Что выскользнул снова? Вот змей! — и, как-то неестественно засмеявшись, Влада отключила телефон.

И вот теперь сегодня, в преддверии процедуры судебного ареста, Ольга снова почувствовала странную неуверенность.

— Скажи Попову, чтобы он выделил как можно больше конвоиров для этой парочки, — предложил Юрий.

— Ты забыл что ли, у Попова мать умерла, его сегодня не будет.

— Ах, да! Ну, тогда к самому Гульбекяну обратись.

Гульбекян был начальником конвойной службы.

— Попробую, — согласилась Ольга.

Было одиннадцать утра, и Юрий занимался своими делами, когда ему позвонила Ольга.

— Ты представляешь, они снова назначили Соньку к Куликовой! — сообщила она неврастенично подхохатывая.

— Почему?! — удивился Юрий. — Что у них там, других судей нет?

— Представь себе — нет. Кто болеет, кто учиться, на семинаре, типа Порошиной. А у Сычугиной весь день уже расписан, у Сазонова и Вольпина тоже весь день одни заседания.

— Ну, ладно, не бесись заранее. Может, все обойдется.

Эти слова мало успокоили Малиновскую. Ольга ходила по коридору как тигрица в клетке.