— Что так? — Не понял Юрий.

— Он предложил ей руку и сердце.

— Ковалевской?!

— Да. Ей, ей, а не мне, представляешь!

К себе домой после банкета, они вернулись уже под утро. До изумления пьяный доктор сбросил с плеч свою куртку, прошел в зал, на ходу сдирая с себя пиджак и галстук. Ирина подобрала куртку, повесила ее на вешалку, прошла в зал. Самсонов сидел на диване, закрыв глаза. Ковалевская опустилась на колени, расшнуровала и сняла с него ботинки, а потом так и замерла, преданно глядя снизу вверх в лицо своего обожаемого хозяина. Тот, не открывая глаза, сказал: — Иди спать. Завтра встанешь в семь, приготовишь мне завтрак. Сходи на рынок, купи квашеной капусты, и чтобы было побольше рассола.

После этого он завалился на диван и тут же уснул. Ирина поднялась, подобрала его одежду, ботинки, и на цыпочках ушла из зала. Она так любила этого человека, что готова была полностью раствориться в нем.

Поиски беглецов по горячим следам не дали никакого результата. Сообщение о побеге Соньки и Могильщика пришло с чудовищным опозданием. Сначала всех патрульных бросили на прочесывание местности вокруг суда, а за ним был громадный пустырь. Потом перекрыли вокзалы и автомагистрали. И только затем очнувшаяся от транса Куликова сообщила, что исчезла не только ее шуба, шапка и сумочка, но и машина. За эти два часа беглецы могли удалиться от Кривова на громадное расстояние. И они не упустили этого своего шанса.

Могильщик выжимал из машины все что мог. За четыре часа они пролетели две смежных области, и только тут их первый раз остановил патруль.

Сонька почти всю дорогу спала — все эти гипнотические штучки высосали из нее почти все силы. Но когда Жора толкнул ее локтем и сказал: — Гаишники! Палкой машут, — она среагировала мгновенно.

— Останавливайся. Попробую их тоже гипнотнуть. Если не получиться — тогда стреляй.

Жора затормозил, сдал машину назад, и сунул руку в карман куртки. Сонька же выпрыгнула из машины, и полетела навстречу надвигающемуся гаишнику.

— Извините, господин офицер, виноваты, ехали слишком быстро, но надо. Спешу на коллегию, в Саратов.

Она сунул под нос прапорщику удостоверение Куликовой, тот его осмотрел, глянул на Соньку, и вернул со словами: — Впредь поосторожней будьте, госпожа судья. Гололед все-таки.

Зубаревская вернулась в машину, и облегченно откинулась на спинку кресла.

— Удалось, — пробормотала она.

Они еще не уехали, когда автоинспекторы по радио услышали распоряжение областного руководства о задержании машины «Ниссан-Альмера» госномер пятьсот пятьдесят пять, с железногорским номером региона. У прапорщика, только что беседовавшего с Зубаревской, вытянулось лицо.

— Да, вот же она, только что тут была! Я же ее останавливал!

— За ними! — приказал старший по наряду.

Но догнать на «девятке» раскочегаренную на полную скорость иномарку было невыполнимо. Они только спугнули криминальную парочку. Те поняли, что их уже вычислили, и начали уходить еще быстрей, совсем не обращая внимания на дорожные знаки.

— Пора эту машину бросать, — решила Сонька. На заднем сиденье она нашла дорожный атлас, и долго его изучала.

— Ну, что там? — спросил Жора. — Куда рулить?

— Сейчас будет развилка, и там свернем налево. Направо, там областная трасса, наверняка будет пункт ГАИ. А тут проходит железная дорога, будем уходить по ней.

— Хорошо.

В уездный город Кривучич они заехали уже по темноте. Машину оставили на соседней улице рядом с железнодорожным вокзалом, до него дошли пешком.

— Ты что, хочешь взять билеты на имя Куликовой? — спросил Жора.

— Да.

— А я как?

— Не бойся, ты со мной. Прикрой, кстати, чтобы никто не видел.

Она подошла к кассе, спросила кассира о том, какой ближайший поезд до Москвы, задала еще какие-то незначимые вопросы. Над ней нависал Жора, и это было вовремя, потому что подошли еще люди, так же желающие уехать. За его широкой спиной они не могли ничего рассмотреть. А Сонька протянула в окошечко паспорт Куликовой.

— Два билета до Оренбурга, — сказала она.

Кассир быстро отстучала данные на Соньку, потом спросила: — А паспорт мужа?

Зубаревская протянула ей пустую руку, кассирша взяла невидимый паспорт, раскрыла его.

— Куликов Иван Михайлович, — начала диктовать Сонька. — Паспорт выдан Железногорским ГОВД, госномер 42-768.

Через пять минут они отошли от кассы, сели в уголок. Денег она, конечно, за билеты не отдала.

— Что мы будем делать в Оренбурге? — спросил Жора.

— Ляжем на дно. Там у меня есть двоюродный брат, не по цыганской линии, по материнской.

— У тебя даже такие родственники есть?

— А как же я всех знаю, всех помню. Со всеми дружу.

Говоря это, Сонька пристально рассматривала висевшую как раз напротив ее доску объявлений. Там было расписание пригородных электричек, тут же было масса всяческих объявлений, в том числе и фотографии разыскиваемых милицией людей. Потом она спросила проходившую мимо них уборщицу: — Женщина, а где тут у вас туалет?

— А, как выйдите с вокзала, и направо, за углом, там нужник.

— За углом?! Нужник?! — Сонька вспылила. — Вот дурдом! Такое может быть только в России.