– Никто не знает, уехал три часа назад и пропал.

– Ладно, спасибо.

– Линяй скорей!
– настаивал Дроздов, нервно поглядывая в сторону двери.
– Да, сожги свою телефонную книжку, там мой телефон есть, я видел, как ты его записывал. Отсидись в лугах, на турбазе, дня через три я тебе дам знать, как дела.

Когда кавалькада из трех патрульных машин приехала в Демидовку, большой двухэтажный дом под красной черепицей был пуст. Не было даже известной всему Кривову черноволосой красавицы Зойки, не то цыганки, не то молдаванки, жившей с Гусевым на правах постоянной подруги последние три года. Свирепейший ротвейлер, медалист и чемпион по кличке Карл-Август, слишком "нелюбезно" встретил представителей власти и посему был немедленно пристрелен. Убедившись, что "птичка" по кличке Гусь упорхнула, Могильнов с досады сплюнул и, посмотрев на дом Мамонова, кивнул в его сторону:

– Как вам домик нашего шефа?

Большинство из рядового состава личные хоромы подполковника видели впервые.

– Это его?
– удивленно спросил кто-то из подчиненных Мамонова.

– Ни хрена себе!

– Да! Нехило живет наш Мамон, - сказал сержант.

– Умеет жить, - с завистью сказал другой милиционер, также с сержантскими лычками.

– Скажи - воровать, - поправил кто-то.

– Какая разница! Не пойман, не вор, - выдал известную поговорку сержант.

– Не скажи. Тут и без санкции видно, кто вор, а кто нет.

В это время один из прибывших, лейтенант, обнаружил железную калиточку в заборе. Он приоткрыл ее, и на него со свирепым рыком тут же бросился мамоновский Дик. Офицер выругался и, обернувшись, сказал:

– У них и собаки как на подбор. Наверное, одним мясом кормят, поди, говяжьей вырезкой.

Могильнов подошел поближе, посмотрел на беснующегося пса и, воровато оглядываясь на окна мамоновского дома, выстрелил овчарке в голову.

– Ты чего это?
– удивился лейтенант, наблюдая за агонией скулящего пса.

– А чтобы нам штаны не порвал, когда Мамона брать придем.

– Ты думаешь, все-таки его раскрутят?

– Должны. А нет, я его сам пристрелю. За Ленку и Мишкиных родителей.

Они не заметили, как наверху, на втором этаже, чуть дрогнули портьеры в одном из окон.

В здании ГОВД Колодников и Зудов демонстрировали прокурору и высшим милицейским чинам запись ночных съемок Елены Брошиной. Дверь бывшего кабинета Фомина частенько открывалась, то одного, то другого окликали и вызывали по делам, все это походило на просмотр запрещенного фильма в подпольном кинозале времен застоя.

Прокурор Леонид Макарович Комаров, хотя и состоял в многолетней дружбе с Мамоновым, понимал, что при таком раскладе подполковник уже никак не сможет стать начальником ГОВД, а с этой пленочкой и вообще может загреметь как минимум под служебное расследование и в отставку.

– Да, интересные кадры, - сказал он, закуривая очередную сигарету.

– Это еще не все, - сказал Андрей и сделал знак Павлу включить ускоренный просмотр.
– Вот, машина подъехала, видите? Номер не вошел, только понятно, что "Волга", серая. Вот!

Он остановил запись, и Комаров в изнеможении откинулся на спинку стула, настолько четко здесь было видно характерное лицо господина бургомистра.

– Боже мой, а этот-то откуда?! Он вроде бы с Гусевым и знаком-то не был? Стародымов всегда пытался держаться подальше от подобных личностей.

– Я же вам говорил, - настаивал Андрей.
– Их всех связывает эта история с похищением Орловой.

– Странно, - пробормотал прокурор.
– Его вдова говорила, что этой ночью бургомистр не ночевал дома, но она твердит, что Стародымов ходил налево. За это она ему якобы и устроила этот злополучный скандал, после которого Стародымов и застрелился.

На экране пошли кадры укладывания на диван бургомистра, потом те, на которых Мамонов говорит по телефону.

– Интересно, а кому он сейчас звонит, как вы думаете? Все-таки три часа ночи, кого он решил разбудить в такое время?
– спросил прокурор.

Колодников понял мысль Комарова:

– Ну, в таких случаях обычно звонят, чтобы успокоить родных, сказать, чтобы не волновались.

– Да, верно. И мне кажется, что Валентина Павловна должна была знать, где этой ночью был ее муж, - тихо сказал Комаров.

Зудов поставил другую кассету.

– А эту пленку мы нашли в видеокамере, обнаруженной в "Ауди" Крылова. Судя по кадрам, снимала тоже Елена Брошина. Вот интересный план, Мамонов в машине... Его лицо, заметьте. Выражение - мрачное! Мне кажется, что как раз он и отдал приказ убить Елену. Так что складывается довольно отчетливая картина - Брошину столкнули с дороги Крылов и его компания.

Произнеся эти слова, Колодников почувствовал за спиной какое-то странное изменение в настроении зрителей. Вытянулось лицо и у Пашки, застывшего с пультом в руках. Обернувшись, Андрей понял, в чем дело. На пороге стоял Михаил Ковчугин. Майору показалось, что за эти часы лейтенант постарел лет на десять, по крайней мере, похудел и осунулся он прилично. От жизнерадостного, розовощекого парня осталась бледная тень. Колодникову даже показалось, что Ковчугин сейчас упадет в обморок, как тогда, на пожарище. Но тот устоял и, подойдя к столу, уставился на видеокамеру.