Через полчаса оперативная группа во главе с Колодниковым выехала на место предполагаемого убийства гражданки Пыршевой. "Уазик" сделал только одну остановку около фотоателье "Кодак-экспресс".

Астафьев же занимался утомительным и неблагодарным делом. Изучив список всех владельцев синих "десяток", он выделил из них пять человек, про которых точно было известно, что они в бригаде Антонова. Из этих он выделил четверых, проживающих в одном районе, и, прихватив с собой Фортуну, начал обход домов. Повод для этого они имели неплохой.

– Добрый день, - вежливо начинал разговор Астафьев, показывая хозяевам свои корочки.
– Извините, что побеспокоили, но вы знаете, что в городе чрезвычайная обстановка: из изолятора сбежали несколько уголовников. Мы хотели поговорить по поводу ваших соседей или других людей, кто ведет антиобщественный образ жизни. Наркоманы там, алкоголики, бывшие уголовники. Беглецы вполне могут скрываться у этих личностей.

Приманка действовала безотказно. В каждом подъезде находилась своя "паршивая овца", и, пользуясь, случаем, мирные граждане выливали на головы своих соседей ушаты грязи. Вполуха слушая словоохотливых хозяев, Астафьев незаметно рассматривал квартиру, в этом ему активно помогал хитрый Фортуна, отвлекая хозяев вопросами. Юрий и сам не знал, что искал, но удача улыбнулась ему на третьем по счету "визите вежливости". Дверь открыла пожилая женщина в старомодных, круглых очках. Лейтенант начал со своей традиционной фразы, но внезапно замолчал. Фортуна удивленно взглянул на напарника и подхватил нить разговора. А Юрий не мог оторвать глаз от рук женщины, в которых она держала вывернутую наизнанку джинсовую куртку с нещадно выдранным куском рукава...

Колодников прохаживался за спиной следователя прокуратуры Артурова, проводившего допрос Валентины Игошиной.

– Так вы утверждаете, что Варвара Пыршева к вам никогда не приезжала, и после освобождения вы ее не видели?

– Нет, - тихо ответила Валя, рослая, неопрятная женщина непонятного возраста. Колодников знал, что ей всего двадцать семь, но на вид можно было дать и все сорок. Одна прядь ее давно немытых волос постоянно падала на глаза, и та замедленным, неуверенным движением поправляла ее. Когда-то, видимо, она была красива: курносая, большие темные глаза. Сейчас их заволокла пелена дурмана.

– Ну а как вы тогда объясните, что тело вашей подруги найдено всего в ста метрах от вашего дома?

– Не знаю я, как она тут очутилась. Мы уезжали тогда.

– Тогда это когда?
– переспросил следователь.

Валя поняла, что ляпнула лишнее, и замолкла.

– Когда - тогда?
– повторил свой вопрос Артуров, но женщина молчала. Следователь покосился на Колодникова и не выдержал.

– Ты можешь не ходить за спиной, а?
– раздраженно попросил он.

– Не могу, - буркнул Андрей, потирая лицо руками.
– Я тогда сразу усну.

– Ну, пойди куда-нибудь и ляг! Когда закончим, разбудим тебя.

– Ага, спасибо. Всю жизнь мечтал в притоне покемарить. Может, еще кольнуться, "мультики" во сне посмотреть?

Подошедший Сычев прервал легкую перебранку, за руку потянув Колодникова в зал.

– Смотри, - сказал он, показывая на криво повешенный над кроватью небольшой коврик моды пятидесятых годов с Царевной Лебедью.
– Видишь этот чудный гобеленчик?

– Ну. И что?

Сычев подвел Андрея поближе, отогнул край. Под ним на обоях открылось большое серое пятно с потеками.

– Сюда его, похоже, перевесили недавно, раньше он висел на той стене.
– Николай показал на противоположную стену, где выделялся более яркий прямоугольный кусок обоев.
– И я тебе без всяких экспертиз скажу, - Сычев кивнул на серое пятно, - что это типичные следы замытой крови.

– Слушай, ей ведь весь затылок размозжили?
– припомнил майор.

– Да.

– Ты уверен, что это кровь?

– Я же сказал - стопроцентно.

– Давай-ка сюда хозяина дома.

Ввели Засыпкина - угрюмого худого мужика лет сорока с бесцветными глазами.

– Так, Николай Федорович, что это у вас за пятно на стене?

– Да так, бутылкой раз в Вальку запустил. Разбилась.

– И что было в бутылке?

– Вино, что же еще.

– А анализы показали, что это кровь, - соврал Колодников.
– Ты же сидел, Засыпкин, знаешь, что такие вещи мы определим хоть через сто лет. Если экспертиза покажет, что это кровь Пыршевой, то тебе светит сто пятьдесят шестая пункт второй, а проще говоря - умышленное убийство.

Но Засыпкин молчал, только желваки играли на худом лице. Тогда Колодников вышел в кухню и попросил Артурова:

– Одолжи-ка мне твою даму на пару минут.

Он вывел Валентину в зал и, ткнув пальцем в ковер, спросил:

– Это что такое? Он здесь ее убил?

Лицо наркоманки в первый раз за все это время дрогнуло, и в глазах заблестели слезы.

– Он ее со всего маху...
– начала она.

– Молчи дура! Молчи б...!
– заорал на подругу Засыпкин.