– Точно он, - шепнул все тот же "глазастый", надевая на пальцы кастет.
– Там его квартира. Пошли!

Тремя бесшумными тенями они скользнули вниз и обрушили удары кастетов на голову жертвы. Тот застонал и свалился на пол. Тогда в ход пошли ноги - били со всей силы, с кхеканьем. Когда человек на полу перестал шевелиться и стонать, главный скомандовал:

– Хорош, уходим!

Они выскочили из подъезда и завернули за угол, где стоял коричневый "жигуленок".

– Ну, куда теперь? Может, в "Айсберг"?

– Нет. Давай лучше в "Сонет", там все свои, если что - прикроют.

Юрий Астафьев в этот поздний час имел крайне неприятный разговор с дежурным врачом травматологического отделения больницы Рэмом Андреевичем Богомоловым, мужиком предпенсионного возраста. Он отличался скверным и вздорным характером. Он и врач то был, так себе, к нему прочно прилипла кличка Костолом, что не мешало Богомолову занимать должность заведующего отделением.

– На каком основании вы ночью находитесь в отделении?
– почти допрашивал он лейтенанта.

– Хотя бы поэтому, - сказал Юрий, доставая свои корочки.

Но Рэм Андреевич пренебрежительно отмахнулся:

– Не утруждайте себя! Я сегодня разговаривал по телефону с вашим начальством и сообщил, что угрозы для жизни этой вашей Орловой нет, так что извольте сейчас же покинуть стационар.

– И кто же имеет право находиться в палате вместе с больным?
– с закипающей в душе злостью спросил лейтенант.

– Только близкие родственники, члены семьи. Вообще я думаю, что и им уже тут делать нечего. Кризис явно миновал, и мы вполне обойдемся своими силами. Завтра я попрошу родных больной покинуть отделение.

"Козел, что творит, а?! И надо же, именно он дежурит сегодня, другому кому-нибудь можно было бы честно рассказать об опасности, грозящей Ольге. А этот тип опасный, сразу помчится докладывать".

Неожиданно лейтенанта осенила простая и забавная идея:

– А я тоже являюсь членом семьи Орловых.

– Это, каким же образом?
– ухмыльнулся Богомолов, высоко подняв белесые брови.

– Я Ольгин жених. Мы недавно подали заявление в загс.

Врач засмеялся и, поднявшись из-за стола, отправился прямиком в палату номер пять. Там, как всегда, горел свет, на койке, придвинутой поближе к дочери, дремала Анна Владимировна. При виде столь странной, возникшей среди ночи делегации она порывисто вскочила.

– Послушайте, мамаша, вот этот молодой человек утверждает, что он является женихом вашей дочери.
– Богомолов пренебрежительно ткнул большим пальцем себе за спину.

Сонная, ничего не понимающая Анна Владимировна переводила недоуменный взгляд с доктора на лейтенанта.

– Кто, Юрочка?
– спросила она.

– Да. Вот этот тип с милицейскими корочками, - усмехнулся Рэм.

До Орловой наконец дошло, о чем идет речь, более того, она увидела, как отчаянно лейтенант подмигивает ей из-за спины невысокого костоправа. Астафьева она считала хорошим, симпатичным парнем, и она радостно закивала головой:

– Да-да, это так. Юрочка, в самом деле, Ольгин жених.

Этого Богомолов никак не ожидал. Он резко развернулся и, уставившись в лицо неожиданному жениху, своими маленькими, пронзительными глазками, процедил:

– И все равно это не дает вам права оставаться в отделении: в палате уже есть ухаживающий за больной. Ясно?

– Ясно, - согласился Юрий и вышел вслед за доктором.

Тот, пребывая в дурном настроении, прошел в ординаторскую, но, усевшись за стол, вновь увидел перед собой все того же надоедливого посетителя:

– Вам же русским языком сказано! Покиньте отделение, иначе я вызову милицию!

– Вызывайте, только приедет патруль с парой сержантов, которых я разверну на сто восемьдесят градусов, понятно?

– Я сейчас позвоню вашему начальнику, как его, Мамонов, что ли?

– Звоните, в час ночи он очень обрадуется вашему звонку.

– Слушай, парень, мне плевать, кто ты, но я тебя отсюда выставлю в любом случае!

– А спорим, нет?

– Это почему же?
– ухмыльнулся доктор.

Неожиданно Юрий вспомнил недавний рассказ Колодникова о своем разговоре с Мамоновым, и, выхватив свой пистолет, сунул его под кадык костолому.