До областного центра оставалось совсем немного, когда журналистка увидела в зеркале заднего вида черную "Ауди". Машина шла на скорости не менее ста пятидесяти, и Брошина только завистливо вздохнула. Иметь подобное авто было ее голубой, несбыточной мечтой.

Дорога была сравнительно свободна, двухполосное движение не доставляло сложности при обгоне, но "ауди" вдруг резко сбросила скорость и пристроилась за "Окой". Журналистка удивилась, но рассмотреть лица попутчиков ей не давали тонированные стекла. Машинально повинуясь неожиданно возникшему чувству тревоги, Елена нажала на педаль газа. Теперь "Ока" неслась на своем пределе - сто километров в час. "Ауди" также прибавила скорость, а затем начала обходить малолитражку. Вскоре они сравнялись и так, практически бок о бок, с минуту неслись по шоссе, до первого поворота. Елена уже поворачивала руль, но в этот момент "Ауди" резко вильнула вбок, и ударила малолитражку крылом. Елена успела только вскрикнуть, когда ее легковесная машина, как бильярдный шар, отскочила в сторону и полетела в кювет, переворачиваясь и подпрыгивая, пока с грохотом не врезалась смятой крышей в огромное дерево.

Водитель "Ауди" сам еле удержал машину на шоссе, сделав "полицейский разворот". Двое пассажиров тут же выскочили из автомобиля и кинулись к "Оке". Тот час же рядом притормозил бортовой "Зилок". Водитель, молодой деревенский парень, наблюдал все происшедшее от начала до конца.

– Э, ты что, совсем охренел! Ты же подрезал ее!
– открыв дверцу, закричал он на водителя "Ауди". Тот хранил ледяное молчание, зато открылась соседняя дверца, и на дорогу выбрался самый "объемный" браток из гусевского хозяйства - Валера Крылов. Увидев этого монстра ростом под два метра и весом в сто тридцать килограммов, шофер замолчал и полез обратно в кабину. Одет был Валера стильно: черная кожаная жилетка поверх черной же водолазки, на шее массивная цепь со здоровущим крестом. Оба запястья этого монстра украшали напульсники с железными заклепками, а черные очки добавляли жути гориллообразной морде Валеры.

– Э, ты чего мозги паришь?
– сказал он, надвигаясь на случайного свидетеля.
– Кто кого подрезал? Че ты мозги мне паришь? Вали отсюда, пока не накостылял.

Угроза была столь реальной, что водитель грузовика спешно покинул место аварии. От "Оки" вернулись напарники Крылова.

– Ну что?

– Есть, в сумочке была, - заявил один, усаживаясь на заднее сиденье и показывая добычу Валере.

– На всякий случай я и камеру забрал, - сказал второй, пристраиваясь рядом.

– А девка-то там как? Живая?

– Да ты что, всмятку!

– Ну и ладушки, поехали обратно.

После звонка Богомолова Мамонов вызвал к себе заместителя по кадрам.

– Николай Васильич, подготовьте приказ об увольнении Астафьева.

Жуков был крайне удивлен подобным распоряжением подполковника:

– С какой формулировкой?

– О превышении служебных полномочий и поведении, порочащем звание офицера милиции. Кроме этого объявите строгий выговор Колодникову за распитие спиртных напитков в рабочее время и снимите его с временного исполнения обязанностей начальника угро.

– Кого назначить вместо него?

– Касьянова.

Назначение не вызвало у майора удивления:

– Это все?

– Пока да.

Отпустив майора, Мамонов надолго задумался. Колодникова он пока уволить не может, нет оснований. Как назло, в последние дни угро работал более чем эффективно. Свинорез, Рваный, Рыбачок, раскрытие убийства Пыршевой, этот несчастный Боря, все шло в зачет ненавистному майору. Плюс, раскрытые по горячим следам три квартирные кражи, накрыты два притона наркоманов. На этом строилась система отчетности, пресловутый процент раскрываемости. Без таких профессионалов, как Колодников, Мамонов никогда бы не сделал карьеры, не светит она ему и в будущем, если не будет хорошо работать вся криминальная милиция: угро, следственный отдел, ОБНОН.

Но эти же профессионалы стали смертельно опасны Мамонову. По специфике своей работы они волей-неволей могли наткнуться на тщательно скрываемые следы преступлений самого подполковника. Взять, к примеру, Мазурова, оказавшегося тогда в паспортном столе, все это неспроста. Ну, допустим, Мазурова можно отправить на пенсию по состоянию здоровья, как только тот выйдет из больницы. Орден на грудь и пинком под зад на областную медкомиссию. А остальные? Там ведь не один Колодников, таких чокнутых, как он, половина.

От этих размышлений Мамонова отвлек звонок мобильника.

– Да, Мамонов.

– Слушай, начальник, - подполковник узнал хрипатый голос Гусева.
– Тебе не кажется, что нас кто-то сильно подставил?

– Ты имеешь в виду девку с камерой? Не пыли, вот вернутся твои качки, и мы точно узнаем, снимала она что-нибудь или нет.

– Дело не только в ней. Мне известно, кто нас вложил твоим ментам.

– И кто?

– Наш общий друг Антоша.

Мамонов замолчал - это было по-настоящему страшно. Антонов знал про него все, всю подноготную.

– С чего ты взял?
– после долгой паузы тихо спросил подполковник. Резко захотелось курить, и он одной рукой попытался вытащить из пачки сигарету. Ему показалось, что пальцы начали неметь, и в раздражении он бросил сигареты на пол.

– Их засекли, его и твоего недоноска Колодникова. Покнацались у нас в "Айсберге" позавчера вечером.

– А вчера нас начали снимать, - продолжил Мамомнов.
– Логично. Впрочем, ты сам виноват. Зачем потребовал от Аркаши отступного?