Шрифт:
– Да, я.
– Скажите, среди вещей погибшей была видеокассета? Она должна была там быть обязательно.
– Нет. А где она могла находиться?
– Ну не знаю...
– Ленка не расставалась с камерой, - тихо напомнил Зудов.
– Скорее всего, в сумке, к тому же у нее могла быть с собой еще и видеокамера.
– Нет, камеры не было и кассеты тоже. В сумке, ну как обычно, документы, косметичка, ключи... да, кстати! Сумка лежала рядом с машиной, открытая, я еще подумал, что ее выбросило при ударе.
– А кто первый обнаружил аварию?
– Парень на "Ниве", но перед ним там побывали какие-то люди на "Ауди". Они и сказали ему, что она мертва. Номер их парень не запомнил.
– А цвет иномарки?
– Черный.
– Хорошо, спасибо, капитан.
Комаров вопросительно смотрел на Андрея, но тот пожал плечами, дескать, ничего не ясно и спросил:
– Ковчугину сообщили?
– Да, сразу же. Лично Баранов ездил.
На улице Колодников закурил.
– Значит, кассета ушла, - сказал он после первой затяжки.
– Да, похоже, что так, - согласился Паша.
– Кстати, я пробил в паспортном столе тот домик по Достоевского, двадцать восемь. Знаешь, на кого он записан? Судя по документам, он принадлежит пенсионерам Семеновым.
– Каким еще Семеновым?
– не понял Андрей.
– Тем самым, которых грохнул Свинорез.
– Вот это да!
– Но самое интересное, я выяснил, случайно получилось, что убитая - какая-то родственница жены Мамонова. Сам Семенов раньше служил во внутренних войсках, охранял зону где-то на Севере. Чуть ли не "кумом" был, а начальником отряда - точно. К нам в Кривов приехали пять лет назад, после увольнения в запас.
– Вот черт, все переплелись. Сколько же квартир у них?! Но на деле все шито-крыто, не придерешься.
Глава 25
В это же самое время Гусев и Мамонов находились в том самом доме по Достоевского, двадцать восемь и смотрели интересующую оперативников кассету. Сидя на диване и покуривая, они рассматривали собственное изображение: как они прошлой ночью пили, разговаривали, поочередно, и все вместе появляясь на экране. Потом был зафиксирован приезд господина бургомистра, его появление в комнате, беззвучная, но явно пылкая речь бургомистра...
Гусев поморщился и вполголоса ругнулся.
– Ты чего?
– спросил Мамонов, не отрывая глаз от экрана.
– Да вспомнил вчерашний этот его бред.
– Ну, нашел что вспоминать, его задница меня интересует меньше всего. Вот меня бы за эту запись точно могли бы натянуть на каркалыгу.
– Думаешь?
– Знаю. По крайней мере, мимо кресла начальника ГОВДя бы пролетел точно.
Когда они досмотрели кассету до конца, Гусев спросил:
– Ну что, стираю?
– Погоди!
– остановил его Мамонов. Подойдя поближе к экрану, он близоруко прищурился и попросил:
– Отмотай на начало.
Когда снова пошли первые кадры, Мамонов скомандовал, посмотрев в угол экрана:
– Стоп!
После этого подвел итог:
– Два часа пять минут.
– Чего два часа?
– не понял Гусев.
– Время от начала до конца съемок. А здесь всего двадцать минут. Что-то маловато.
– Ты хочешь сказать...
– Да. Прокрути ее еще раз. Вот, видишь, здесь срыв идет. Это типичный монтажный стык при перезаписи.
– Значит, есть еще одна кассета?
– Да.
– И где она может быть?
– Как где? Дома, у Ковчугина, - пояснил Мамонов.
– Там сейчас, наверное, народу...
– Да, вашим туда лучше не соваться. Этим я сам займусь. Все равно мне туда ехать.
Черная "Волга" Мамонова и "уазик" Колодникова почти одновременно остановились у дома Михаила Ковчугина. Их отношения перешли всякую грань, и милиционеры только обменялись ненавидящими взглядами, Андрей чуть притормозил, пропуская своего начальника, и подполковник первый поднялся в квартиру Михаила.
Как он и предполагал, народу было очень много. В милицейской среде, особенно в своей патрульно-постовой роте, лейтенант пользовался симпатией и уважением, так что сейчас в его небольшой квартире находились все свободные на этот час сослуживцы. Среди них было всего двое штатских - отец и мать Михаила. Родители Елены умерли, не очень давно, друг за другом.
Ковчугин сидел в кресле в углу комнаты, и, пока Мамонов, склонившись, сочувственно пожимал ему руку и говорил соответствующие слова, Колодников осматривался по сторонам. То, что было ему нужно, Андрей увидел почти сразу. На специальной тумбочке стоял большой телевизор, под ним два видеомагнитофона, профессиональный микрофон и масса кассет, ими были полностью забиты и два узких, но высоких стеллажа... Майор невольно присвистнул.