Теперь оставалось только ждать. Юрий бродил по оставшимся незаколоченным комнатам и обнаружил в одной из них старенький, советских времен телевизор. Он щелкнул кнопкой включения, но ворвавшийся в дом звук какой-то разухабистой песни вывел его из равновесия, и он тут же выключил его. При этом взгляд его упал на адаптер усилителя польской антенны, установленной на крыше дома. Почти такой же был у него в кабинете, с его помощью он подзаряжал рацию. Единственное отличие состояло в том, что у того имелся специальный штекер. Астафьев прочитал характеристики адаптера на небольшой пластине сверху и хмыкнул. Параметры были как раз те, что надо, только как его подключить к рации? После недолгих раздумий лейтенант выдернул два проводка из штекера антенны, при этом его довольно ощутимо цапнуло током. Выругавшись, он продолжил работу.

"Сгорит, так сгорит, черт с ним, выхода другого нет, надо рисковать", - подумал он. После подсоединения к сети ни взрыва, ни вспышки замыкания не последовало, и, постояв около рации еще с минуту, Юрий отошел к окну, возвращаясь мыслями к мучительному вопросу - кто первый найдет их с Ольгой? Враги или друзья?

Когда новенькая синяя "десятка" Андрея Брылина по кличке Борода притормозила около светофора, он уже был во взвинченном состоянии. Его, одного из самых давних орлов Антошиной гвардии, раздражало все, что творилось в городе в этот день.

"Гусь совсем рехнулся, - думал он, нервно закуривая и поглядывая на светофор.
– Это переходит все границы, он может всполошить ментов до самого Волжанска, тогда нам мало не покажется. Чего ему теперь еще понадобилось? Вызывает к себе с оружием, да еще таким тоном, будто я ему какая-то шестерка! Совсем обурел, рыжий..."

Мигнул желтый свет, Борода взялся за рычаг переключения скоростей, но тут в зеркале заднего вида накатило что-то темное, и несильный удар заставил содрогнуться всю машину.

– Мать твою!
– скрипнул зубами Брылин и разъяренным бизоном полез из машины. Его квадратная фигура и широкое лицо с пиратской бородой выражали желание если не убить кого-нибудь, то покалечить точно.

К его удивлению, за его "десяткой" стоял патрульный милицейский "уазик". Его пассажиры, прапорщик и два сержанта, так же не торопясь, выбирались из машины. Брылин почувствовал какую-то странность в движениях милиционеров, но до конца разобраться в этом не успел. Скопившееся раздражение требовало выхода.

– Вы что, ох...!
– с матом накинулся он на виновников аварии.
– Глаз, что ли, нету? Очки купи, козлище!

– Ч-чего?
– спросил самый рослый из патруля, прапорщик.
– Че ты сейчас сказал, козел?!

"Что-то не то, - подумал Борода, оглядываясь на окруживших его ментов.
– Какие-то они сегодня не такие".

У Брылина было два выхода: либо продолжать давить на свою "крутость", либо попытаться решить все мирным путем. Он выбрал второй.

– Не, ребята, ну вы чего делаете?
– вполне миролюбиво продолжил он.
– Я ее только месяц назад купил, а вы мне ее сейчас раздолбали. Вон, поворотники всмятку.

Сильный удар сзади дубинкой по почкам заставил его еще более снизить требования.

– Не, ну, ребята, зачем сразу так. У меня претензий нет.

– Руки на капот, ноги шире, - скомандовал прапорщик.

Нехотя, но Борода все же повиновался приказу. Он, как и многие из гусевских, в свое время сидел за грабеж и понимал, что лишний гонор может довести его до нар. Брылина быстро обшмонали, потом начали потрошить машину.

– Есть, - радостно вскрикнул один из сержантов.
– Пушка под сиденьем.

Это было очень плохо, и хозяин "десятки" начал торопливый торг:

– Ребята, давайте так, всем по пятьсот баксов и разбежимся к чертям, как зайцы после случки.

– Я тебе сейчас яйца отшибу, козел бородатый! Тоже мне, зайцев нашел. Лезь в "обезьянник", козел!

Стоя перед открытой задней дверцей "уазика", Борода спросил:

– Парни, вы сегодня что, не с той ноги встали?

– Встали-то мы с той, - просветил его прапор.
– Но вот убивать наших родителей и жен - это вам так просто не пройдет.

Примерно в это же время другая патрульная машина медленно ехала вдоль центрального парка.

– Вон "десятка", синяя, - сказал один из милиционеров.

– Вижу, три семерки, это Купчик.

– Ну что, ввяжемся?

– Сейчас, только вызовем помощь.

К этому времени было известно, что недалеко от дома Ковчугина перед пожаром видели синюю "десятку", любимый вид транспорта гусевской братвы. Номер никто не запомнил, но большинство из них предпочитали щеголять приметными номерами типа пятьсот пятьдесят пять или триста тридцать три.