Шрифт:
– А что, разве есть другой выход?
– спокойно спросил Мамонов.
– Ты же говорила, что ради сына способна на все. Вот и останови его. Не бойся, я тебя прикрою, изобразим это все как самоубийство или, наоборот, как убийство по заказу претендентов на кресло мэра. Главное, ты не бойся. Сделаешь это, я приеду, и все будет хорошо.
– Нет, я... я не могу вот так, сразу!
– Можешь!
– Мамонов говорил жестко и уверенно.
– Ты все можешь! Потому что ты любишь своего сына. Разве не так?
– Да...
– слабым голосом сказала она, впадая в транс от слов подполковника.
– Я сделаю.
– Ты же не хочешь, чтобы он сидел в тюрьме, долго сидел.
Дверь спальни открылась, и Александр Иванович Стародымов, в черном парадном костюме, строгий и решительный, прошел мимо жены в прихожую. Он даже не посмотрел в сторону Валентины, не увидел в ее руках оружие. А та словно окаменела - стояла с телефонной трубкой в одной руке, с пистолетом в другой. Она слышала, как звякнула обувная ложка, - муж надевает ботинки, сейчас уйдет. И лишь когда щелкнул замок входной двери, Валентина кинулась вперед, закричав во все горло:
– Саша!
Стародымов остановился на пороге, обернулся на вопль жены.
Та быстро пробежала через прихожую, вскинула пистолет двумя руками и, почти вплотную приставив его к виску мужа, со всей силы нажала на спусковую скобу указательным пальцем. Грохнул выстрел, голову бургомистра отбросило в сторону, громоздкое тело начало заваливаться вправо и, упершись в дверной косяк, сползло на пол.
Пальцы не подчинялись Валентине Павловне, она с трудом разжала их, выпустила пистолет, и тот мягко шлепнулся на упругий линолеум. Подойдя к телу, она потянула его за плечо и, когда оно полностью завалилось на пол прихожей, закрыла входную дверь. После этого Валентина вернулась в комнату, подняла телефонную трубку и, нисколько не сомневаясь, что ее по-прежнему слушают, сказала:
– Миша, я сделала это.
Глава 29
Когда на милицейском "уазике" увезли арестованных, ставших заплывшими от побоев лицами похожими на разъевшихся бурятов, Колодников начал думать, что делать дальше. Он решил загнать в ангар "Ауди", оставив автомат в багажнике, и прихватить лишь пистолет Мысина. Но вторая машина, старенький патрульный "жигуленок", неожиданно сдохла и никак не хотела заводиться.
– Она еще по дороге начала барахлить, а сейчас и искра пропала!
– чуть не плача объяснял водитель.
Андрей разволновался. Его не оставляло ощущение, что в его отсутствие в городе происходит что-то не то. Это можно было назвать как угодно: предчувствием, интуицией, в душе он рвался в город со страшной силой.
– И как же нам отсюда выбираться?
– спросил он Пашу. Тот, как всегда, невозмутимо пожал плечами, и кивнул в сторону "Ауди":
– Только на ней.
Майор покосился в сторону их трофея. Это, конечно, выходило за все рамки уголовно-процессуальных мероприятий, по идее машину надо было отдать в руки бригады криминалистов, те бы сняли все отпечатки пальцев, зафиксировали все вмятины и наличие оружия. Но сейчас в городе творилось нечто, напрочь ломающее все устоявшиеся нормы и каноны делопроизводства. Кроме того, у них на руках остался еще один человек - преступник, нуждающийся в срочной медицинской помощи, неудачливый Шурик Медведкин.
– А ты на ней уедешь?
– спросил Андрей.
– А почему бы и нет?
Колодников, в свои годы так и не научился водить машину. Своей не было и, как он шутил, с его зарплатой никогда и не будет. А вот Пашке от отца осталась древняя "копейка", над которой Зудов трясся, как над ребенком.
– Ну что ж, давай, снимем ее для протокола на камеру, а потом поедем, - велел Колодников капитану и обратился к водителю "жигуленка": - Давайте принесем этого несостоявшегося утопленника.
Погрузив Шурика на заднее сиденье, оперативники разместились в иномарке, повозились, устраиваясь на непривычно удобных сиденьях, потом Паша долго рассматривал панель управления, тронул "Ауди" с места осторожно, словно сел за руль авто впервые. Выехав на проселок, он немного освоился и начал потихоньку прибавлять скорость, а когда выбрались на шоссе, и совсем разогнался под сотню.
– Ну, как тачка?
– спросил Андрей.
– Зря я на нее сел, - вздохнул Зудов.