Шрифт:
То, что Лесли привлекает Gancanagh, было вполне логично. Ее растущей связи с Ириалом было достаточно, чтобы сделать ее привлекательной для любого представителя Темного Двора. Пусть Ниалл и покинул Темный Двор много лет назад, он все еще был связан с ним. Это был его Двор, которому он принадлежал вне зависимости от того, каким был его выбор.
Так же как и Лесли. Она может не знать, может не осознавать этого, но что-то в ней распознавало Ириала как пару. Она выберет его. Даже рейды с Ищейками Габриэля не приносили такого удовлетворения, как осознание того, что скоро эта маленькая смертная будет принадлежать ему, что она станет источником, из которого он станет пить эмоции смертных. Оттенки и дразнящие вкусы, которые он уже смог почувствовать через нее, были отличным началом того, что вскоре произойдет. Темный Двор кормился фейри так долго, что утратил возможность питаться от смертных, — пока Рэббит не начал чернильный обмен. Поэтому, когда обмен завершится, станет гораздо лучше. Она достаточно сильная, чтобы справиться с этим. Теперь ему оставалось только ждать, убивать время и чем-то заполнять часы до тех пор, пока она не будет полностью принадлежать ему.
Ириал лениво поддразнил Ниалла:
— Разве тебе не нужен охранник или что-то в этом роде, малыш?
— Могу спросить о том же. — Лицо и голос Ниалла выражали презрение, но эмоции били через край. Все эти годы Gancanagh продолжал волноваться о благополучии Ириала — хотя Ниалл ни за что не признался бы в этом вслух — и нечто сделало это беспокойство гораздо более отчетливым, чем обычно. Ириал мысленно отметил, что нужно будет попросить Габриэля разобраться.
— У мудрого короля есть стража, — добавил Ниалл. Беспокойство в его голосе отдавало неподдельным страхом.
— У слабого короля, ты имеешь в виду. Темного Короля нет необходимости баловать. — Ириал сосредоточился на новом развлечении: Ниалла теперь было гораздо легче спровоцировать, и Ириал чувствовал к нему гораздо более сильную привязанность. В лучшем случае это была горькая радость — отведать эмоций Ниалла.
Одна из официанток — рэйфа
с мерцающими в глазах полумесяцами — приостановилась. Одна из Far Dorcha.
Смертоносные фейри обычно не задерживались долго при слишком веселом Летнем Дворе. Еще одно приятное развлечение. Он поманил ее к себе.
— Милая?
Она взглянула на львят, рябинников и на сердитое лицо Ниалла — не потому, что беспокоилась, а чтобы определить, где они находились. Рэйфы умели управлять собой почти в любой опасной ситуации: никто не избежит объятий смерти, если она этого хочет.
— Ириал? — голос рэйфы разнесся в воздухе, бодрящий, как глоток лунного света, тяжелый, как земля погоста на языке.
— Принесешь мне горячего чайку? — Он сложил большой и указательный пальцы вместе. — И добавь капельку меда.
Присев в глубоком реверансе, она обошла собравшихся фейри и скрылась за стойкой бара.
Такая бы прекрасно смотрелась дома. Возможно, ей захочется сменить обстановку.
Лениво улыбнувшись сердито уставившимся на него фейри, Ириал последовал за ней. Никто не встал у него на пути. И не встанет. Может, он и не их король, но он король. Они не осмелятся — не смогут — напасть на него или помешать ему, неважно насколько сильно он ранил их нежные чувства.
Крошка-рэйфа поставила чашку на гладкую обсидиановую панель, которыми была выложена барная стойка.
Он отодвинул стул и поставил его так, чтобы оказаться спиной к стражам Летнего Двора. Потом обратился к рэйфе:
— Прелесть моя, что ты делаешь среди этого отребья?
— Это дом. — Сырыми, как из могилы, пальцами она провела по его запястью.
В отличие от остальных фейри в этом клубе или на улицах, рэйфы не были чувствительны к его дару: он не возбудил в ней ни малейшего страха. Но она вытянет страх из других: она обладала какой-то отталкивающей красотой, которой они все боялись, а иногда и страстно желали.
— По доброй воле или нет? — подсказал он, не в силах противостоять искушению добиться ее согласия, притом что она была бы так полезна для его фейри.
Она рассмеялась, и он почувствовал себя так, словно в его венах зашевелились личинки.
— Осторожнее, — сказала она все тем же лунно-серебристым голосом. — Не все пребывают в неведении относительно привычек твоего Двора.
Он слегка напрягся, глядя на нее через радугу цвета, вспыхивающую на обсидиановой поверхности барной стойки. В свете лиловых полос, отражающихся от камня стойки, и голубых огней клуба она выглядела более ужасающе, чем многие его фейри в свои лучшие дни. Его испугал ее намек на то, что она знает. В течение долгих веков жестокости Бейры определенные аппетиты Темного Двора было легко скрыть. Насилие, распутство, страх, похоть, гнев — все их любимые блюда были в изобилии, они витали в воздухе. Новое время укрепляющегося мира разрушило все, требовало более осторожной охоты.
Рэйфа наклонилась вперед и прижалась губами к его уху. Хотя он знал, что это иллюзия, невидимые змеи обвились вокруг него, когда она прошептала:
— Тайны могил, Ириал. Мы не так забывчивы, как эти веселые. — Она подалась назад, унося с собой это скользящее ощущение, и призывно улыбнулась. — И не так болтливы.
— Верно. Я запомню это, дорогая. — Он не обернулся, но знал, что все смотрят, так же как он знал, что никто не спросит у нее, что она сказала. Узнать секреты смертоносных фейри означало рискнуть заплатить цену, слишком высокую для любого фейри.