Рэббит несколько секунд сверлил ее взглядом, потом проговорил:

— Не стоит принимать поспешные решения. Ты должна посмотреть в глаза тому, от чего пытаешься убежать.

— Пожалуйста. Я этого хочу, — Лесли почувствовала, как глаза наполнились слезами. Рэббит подозревал слишком многое, а ей не нужны были разговоры по душам. Она хотела чего-то такого, для чего не могла найти слов: хотела мира, хотела перестать чувствовать, хотела… чего-то. Она смотрела на него, пытаясь сообразить, что сказать, чтобы убедить его, пытаясь понять, почему он не хочет помогать ей. Но все, что она могла, просто попросить: — Рэббит, пожалуйста?

Он отвернулся и жестом пригласил ее следовать за ним. Они прошли по короткому коридору в его кабинет. Рэббит открыл дверь ключом и впустил ее в крохотную комнатушку.

Лесли остановилась в дверях, ощущая небольшую тревогу. В комнате едва хватало места для всей мебели. Большой темный деревянный стол и два шкафа для папок занимали всю заднюю стену; длинный прилавок, заваленный самыми разными инструментами для работы и кучей газет и журналов, тянулся во всю длину правой стены; у третьей стены был такой же прилавок с двумя принтерами, сканнером, проектором и множеством пузырьков без этикеток.

Рэббит достал из кармана еще один ключ и открыл ящик стола. По-прежнему ничего не говоря, он вытащил тонкую коричневую книгу с тиснеными словами на обложке. Потом уселся на свой стул и уставился на Лесли так, что ей захотелось убежать, как будто все, что она о нем знала, испарилось, и он каким-то образом стал представлять реальную угрозу.

Это Рэббит.

Лесли смутил ее страх. Рэббит был для нее словно старший брат, такой, какой и должен был у нее быть. Он был настоящим другом и никогда не относился к ней иначе, как с уважением.

Она подошла к столу и присела на краешек.

Рэббит встретился с ней взглядом и задал вопрос:

— Что именно ты ищешь?

Они много разговаривали, и Лесли знала, что он не имеет в виду рисунок; она знала, что он имеет в виду смысл, который должен содержаться в нем. Татуировка не была важна сама по себе, важным было то, что она означает.

— Безопасность. Без страха и боли. — Она не могла смотреть на него, когда произнесла эти слова, но она сказала это. И это что-то значило.

Рэббит открыл книгу посередине и положил ее на колени Лесли.

— Вот. Это — мои рисунки. Они особенные. Они как… символы перемен. Если то, что тебе нужно, есть здесь… то… Какой-нибудь из них похож на то, что ты ищешь?

Страница была заполнена изображениями — вычурные кельтские рисунки, глаза, высматривающие что-то из-за тернистых виноградных лоз, гротескные тела со злобными ухмылками, животные, настолько нереальные, что на них сложно было долго смотреть, символы, от которых она тут же отводила глаза, едва взглянув. Они были поразительными, соблазнительными и отталкивающими. Но один рисунок заставил ее нервы натянуться, как тетива лука: черные как смоль глаза, глядящие изнутри причудливого серо-черного орнамента, окруженные крыльями, похожими на две соединенные между собой тени, а в самом центре — хаотическая звезда: восемь стрел отходили от центра, четыре из них были толще остальных, образуя стилизованный крест с шипами.

Мое. Мысли о нем, потребность именно в этом рисунке, реакция на него были просто ошеломительными. Желудок сжался. Лесли с трудом отвела взгляд от изображения и заставила себя просмотреть остальные. Она глядела на другие татуировки, но глаза ее постоянно возвращались к тому рисунку, будто по принуждению. Тот рисунок — то, что нужно. В какой-то миг свет отразился на рисунке, и Лесли показалось, что один глаз подмигнул ей. Она провела пальцем по странице, почувствовав гладкий слой пластика, покрывающего ее, и представляя, как эти крылья обернуться вокруг нее — шероховатые и в то же время бархатистые. Она посмотрела на Рэббита:

— Этот. Я хочу этот рисунок.

На лице Рэббита отразилась странная смесь чувств, словно он не мог решить, что должен был чувствовать — удивление, удовольствие или ужас. Он взял книгу и захлопнул ее.

— Почему бы тебе не поразмышлять об этом несколько дней…

— Нет, — она положила ладонь на его запястье. — Я уверена. Я уже давно готова, а это изображение… Если бы оно было на стене в зале, сейчас оно уже было бы на мне. — Она вздрогнула от мысли, что кто-то другой может сделать тату, которое она выбрала для себя — это тату было для нее. Она знала это. — Прошу тебя.

— Это одноразовое тату. Если его сделаешь ты, то больше ни у кого не будет такого же. Но, — он уставился на стену позади Лесли, — оно изменит тебя, изменит многое.

— Все татуировки меняют людей. — Она старалась говорить спокойным тоном, но его сомнения расстроили ее. Рэббит тянул с этим делом неделями. Теперь она нашла тату, прямо здесь, сейчас, в пределах досягаемости.

Старательно избегая ее взгляда, Рэббит засунул книгу в ящик.

— То, что ты ищешь… все эти перемены… Ты должна быть абсолютно уверена, что это именно то, что тебе нужно.