Она снова села напротив меня. Я подвинул поднос к ней.

— Бери, что хочешь, — подбодрил её я.

Она взяла яблоко и покрутила его в руках, испытывающее глядя на меня.

— Мне любопытно.

Какой сюрприз.

— Что ты будешь делать, если кто-то заставит тебя съесть обычную пищу? — проговорила она шепотом, который был недоступен для человеческих ушей. Уши бессмертных — другое дело, если бы эти уши обратили внимание. Вероятно, я о чем-то раньше предупредил их…

— И все тебе нужно знать, — пожаловался я.

Ну, хорошо. Не похоже, что я когда-нибудь что-нибудь ел. Это была часть тайны. Неприятная часть.

Я протянул руку к ближайшему предмету еды, и продолжал смотреть ей в глаза пока откусывал небольшой кусочек чего бы это ни было. Не глядя, я не мог сказать, что это было. Оно было таким слизким, мохнатым и омерзительным, как и любая другая человеческая еда. Я быстро прожевал и проглотил, стараясь не поморщиться. Комок еды продвигался медленно и неприятно вниз по моему горлу. Подумав о том, что это кусок примерно там же и останется, я вздохнул. Отвратительно.

Выражение лица Беллы было потрясенным. Она была поражена.

Мне хотелось закатить глаза. Конечно, такие хитрости нам были необходимы.

— Что будет если тебя заставить съесть землю?

Она поморщила нос и улыбнулась.

— Я ела однажды… на спор. Было не так уж и плохо.

Я расхохотался.

— Знаешь, а я не удивлен.

Похоже им вполне уютно вдвоем? Превосходный язык тела. Надо будет позже поделиться с Беллой наблюдением. Он наклоняется к ней, будто точно заинтересован. Он старается быть внимательным. Он… идеально выглядит. — Джессика вздохнула. — Сладенький…

Я встретил пытливый взгляд Джессики и она нервно отвернулась, смущенно рассмеявшись девушке, с которой сидела рядом.

Хмм… Наверное лучше липнуть к Майку. Он хотя бы настоящий.

— Джессика анализирует все, что я делаю, — сообщил я Белле. — Позже она снова пристанет с вопросами.

Я придвинул к ней поднос с едой — это была пицца, понял я — обдумывая как бы получше начать разговор. Мое недавнее раздражение вспыхнуло вновь, стоило вспомнить слова: «Намного больше, чем я ему. И я не знаю, что с этим поделать».

Она взяла кусочек от того же ломтика пиццы. Меня поразила ее доверчивость. Конечно, она не знала, что я был ядовит — в остальном этот кусок еды был безопасен. Все же я ожидал, что она иначе порадует меня. Чем-нибудь другим. Она никогда этого не делала — по крайней мере, не недоброжелательным образом….

Я осторожно начал.

— Значит, официантка была симпатичной?

Она снова подняла бровь.

— Ты и правда не заметил?

Можно подумать какая-нибудь женщина способна отвлечь мое внимание от Беллы. Снова нелепость.

— Нет, я не обратил внимания. Мне было о чем подумать.

Не в последнюю очередь о том, как изящно облегала её та тонкая блузка… Хорошо, что сегодня она надела этот безобразный свитер.

— Бедная девушка, — сказала, улыбаясь, Белла.

Ей понравилось, что я никак не заинтересовался официанткой. Я мог это понять. Как много раз я представлял покалеченного Майка Ньютона в классе биологии?

Она правда не могла представить, что ее человеческие чувства, полученные за семнадцать коротких смертных лет, могли быть сильнее страсти бессмертного, которая росла во мне столетие.

— Кое-что из того, что ты сказала Джессике… — Мне трудно было говорить все так же небрежно. — Ну, это обеспокоило меня.

Она тотчас же принялась защищаться.

— Неудивительно, что ты услышал что-то, что тебе не понравилось. Ты знаешь поговорку про тех, кто подслушивает.

Поговорка гласила, что «тот, кто подслушивает, добра о себе не услышит».

— Я же предупреждал тебя, что буду слушать, — напомнил я ей.

— А я предупреждала, что ты не должен знать, все, о чем я думаю.

Ах, она вспомнила про то, как я заставил ее расплакаться. Чувство вины сделало моя голос хриплым.

— Верно. Хотя ты и не совсем права. Я и правда хочу знать, что ты думаешь — абсолютно все. Просто не все твои предположения верны.

Больше половины. Я знал, что не должен хотеть, чтобы она обо мне заботилась. Но хотел. Конечно, хотел.

— Это большая разница, — проворчала она, сердито посмотрев на меня.

— Но в данный момент это не так уж и важно.

— Тогда что важно?