Ее глаза сузились, и я вспомнил, что уже говорил ей эти слова. Сразу перед тем, как нарушить данное обещание. Я вздрогнул, когда ее зубы сомкнулись вместе. Видимо, она тоже помнила это.

— Как плохо, что ты не решил поговорить раньше, — сказала она, сердясь. — Тогда не пришлось бы ни чем жалеть.

Я смотрел на нее в потрясении. Что она знала о моих сожалениях?

— Жалеть? О чем? — потребовал я.

— О том, что этот дурацкий фургон не раздавил меня! — огрызнулась она.

Я застыл, ошеломленный.

Как она могла о таком подумать? Спасение ее жизни было единственной приемлемой вещью, которую я сделал с момента нашей встречи. Единственной вещью, которой я никогда не стыдился. Только это, могло дать мне повод радоваться, что я вообще существую. Я боролся, чтобы оставить ее в живых с того самого момента, когда впервые почувствовал ее запах. Как она могла подумать так обо мне? Как она может так спрашивать меня о единственном хорошем поступке среди всего этого хаоса.

— Думаешь я жалею, что спас тебе жизнь?

— Я знаю, что ты жалеешь — резко ответила она.

Ее мнение о моих намереньях заставило меня вскипеть.

— Ты ничего не знаешь.

Как необычно и непостижимо было ее мышление! Она думала совершенно не так, как другие люди. Это, должно быть, и было объяснением тишины ее мыслей. Она была совершенно другой.

Она отвернулась, снова сомкнув зубы. Ее щеки покраснели, на этот раз от злости. Она свалила свои книги в кучу, рывком схватила их и помчалась к двери, не обращая внимания на то, в каком состоянии меня оставила.

Даже несмотря на то, каким раздраженным я был, было невозможно не найти ее злость немного занятной.

Она, не сгибаясь, шла прочь, не видя, куда идет, и поэтому задела дверной косяк. Она споткнулась и ее вещи с грохотом упали на пол. Вместо того, чтобы наклонится и собрать их, она стояла прямо, как будто не могла пошевелиться. Она даже не смотрела вниз, будто бы не была уверена, что должна подобрать свои книги.

Я постарался не засмеяться.

Рядом со мной ни оказалось наблюдателей. Я подлетел к ней, и сложил книги до того, как она успела посмотреть вниз.

Она уже наполовину склонилась, но увидев меня, замерла. Я вручил ей книги, следя за тем, чтобы не коснуться её ледяной кожей.

— Спасибо, — сказала она прохладным, резким голосом.

Ее тон вернул меня к действительности.

— Не за что, — сказал я столь же прохладно.

Она выпрямилась и быстро ушла на следующий урок.

Я смотрел ей вслед до тех пор, пока не потерял из виду ее рассерженную фигуру.

Испанский прошел как в тумане. Миссис Гоф никогда не обращала внимание на мои раздумья, она знала, что мой испанский превосходил ее, и она предоставляла мне свободу действий, давая возможность подумать.

Итак, я не мог избегать девушку. Это было очевидно. Но разве это означало, что у меня не было иного выхода, кроме как убить ее? Это просто не могло быть единственным возможным будущим. Должен быть какой-то другой вариант, основанный на хрупком равновесии. Я постарался думать об этом варианте.

Я не обращал много внимания на Эмметта до самого конца урока. Ему было любопытно. Эмметт не слишком хорошо мог разбирался в настроениях других, но он мог видеть ясные перемены во мне. Ему было интересно, что могло произойти, что заставило стереть тот безжалостный жар с моего лица. Он старался определить причины перемены, и, в конце концов, решил, что все дело в том, что у меня появилась надежда.

Надежда? Неужели со стороны я выглядел так?

Я задумался над идеей о надежде, когда мы шли к «вольво», пытаясь понять, на что же я на самом деле надеюсь.

Но мне недолго удавалось думать над этим. Так как я был очень чувствительным ко всем мыслям о девушке, звук Беллиного имени в головах моих… моих конкурентов — я полагал, что должен допускать эту мысль — привлек мое внимание. Эрик и Тайлер с огромным удовольствием узнали о провале Майка, и готовились к своим действиям.

Эрик уже был на месте, стоя напротив ее грузовика, там, где она не сможет его избежать. Класс Тайлера задержали, чтобы задать задание, и он отчаянно торопился, чтобы застать ее до того, как она уедет.

И это мне приходилось наблюдать.

— Подожди остальных здесь, ладно? — пробормотал я Эмметту.

Он посмотрел на меня с подозрением, но затем пожал плечами и кивнул.

— Парень потерял рассудок, — думал он, забавляясь моей чудной просьбой.

Я видел, что Белла идет из физкультурного зала и я ждал там, где она не сможет меня увидеть.

Когда она приближалась к затаившемуся Эрику, я подался вперед, заняв такую позицию, из которой я мог сорваться в любой момент.

Я видел, как ее тело напряглось, когда она увидела парня, ожидающего ее. На мгновенье она замерла, а затем расслабилась и продолжила идти.