Во время полёта на обочину, я оказалась прижатой к мотоциклу Эвана, парень оказался всего в паре сантиметрах от меня, с него слетели очки, я увидела в его глазах огромный страх. Моя левая нога была зажата между двумя машинами. После того, как мы прочертили так несколько метров, Рик слетел с мотоцикла и оказался на земле. Когда мотоцикл врезался в дерево, я почувствовала, как моя левая нога сломалась, я дико взвизгнула. Правую я успела поднять, чтобы она не оказалась между мотоциклом и деревом.

От силы удара Эван отлетел, а я осталась прижатая меж двумя мотоциклами. В глазах потемнело от острой боли. Всё стало темнеть. Мне стало невыносимо страшно, как и в ночь гибели моих родителей.

Я приложила всё усилия, чтобы не потерять сознание, но боль стала утаскивать меня во тьму, я лишь видела Эвана, лежащего не земле. Я не совсем потеряла сознание, я слышала всё, что происходило вокруг. Водитель грузовика резко затормозил. Он выбежал и стал проверять, как Эван и Рик.

Эван был в сознании, он что-то говорил. Водитель грузовика стал вызывать скорую. Рика я не слышала.

Всё было смутно, я просто сидела на мотоцикле Рика, подняв правую ногу, левая была зажата между мотоциклами, я чувствовала, что на голове у меня кровоточит рана. Боль пыталась утянуть меня во тьму, но я чувствовала, что если потеряю сознание, то больше не очнусь, у меня болело всё тело, я ели дышала, голова разлеталась на тысячи осколков. Позже я поняла, что моя голова ударилась о дерево. Руки тоже болели, но не так сильно как голова и нога.

Я вслушивалась, как могла, пыталась заглушить боль. Я искала голос Эвана, я чувствовала, что только он может вытянуть меня из тьмы, так же, как шесть лет назад голос мамы и папы.

Я не разбирала слов, я слышала лишь, как он что-то говорит. Затем голос стал приближаться. Он с каждой долгой секундой был ближе ко мне, где-то вдалеке послышался голос Рика — значит он в порядке. Несмотря на боль, которая окутывала мой разум, я чувствовала себя очень виноватой, ведь я совершенно не беспокоилась о Рике.

Теперь я четко слышала голос Эвана: "Нет! Нет! Нет! Энн! Пожалуйста, не умирай, держись, я себе этого никогда не прощу! Энни, милая, держись!" — говорил мой ангел.

Эван — мой ангел, с которым мне было не страшно, я почувствовала, как боль перестает уносить меня во тьму. Я попыталась открыть глаза или что-то сказать, лишь бы он знал, что я его не покидаю, но я была слишком слаба, а моё прерывистое дыхание не могло утешить его.

Я почувствовала, как он приподнимает мою голову. Его прикосновения, казалось, были лечебные. Я вдруг почувствовала острую боль в ноге. Но я даже закричать не могла! Эван отодвинул мотоцикл, теперь я была у него на руках. Послышались мигалки скорой.

Эван постоянно повторял: "Энни! Держись, умоляю! Пожалуйста!". Я хотела ему ответить, но не могла. "Энни. Пожалуйста, подай знак, у тебя цел позвоночник? Если да, шевельнись, умоляю!" — с болью говорил Эван.

Я сделала усилие и открыла глаза, я увидела его тёмно-синие глаза, наполненные болью, горечью и печалью. Я подняла руку и с большим трудом коснулась его гладкой щеки, по всему лицу у него были кровавые ссадины.

Я знала, что могу умереть. Мне было слишком плохо. Я провела рукой по его щеке и немного улыбнулась. Это отняло у меня последние силы… Я почувствовала, как проваливаюсь во тьму, напоследок я услышала несколько встревоженных голосов — врачи. Меня окутала пелена боли, к которой я, казалось, уже привыкла. Изображение Эвана растворилось, я закрыла глаза и ушла во тьму…

Я почувствовала острую боль, которая вернула меня. Я не могла открыть глаза — было невыносимо больно. Каждая клеточка моего тела болела. Но эта боль была уже не такой острой.

Я постаралась глубоко вдохнуть ртом, но мне стало очень больно — сильно жгло горло. На мне была кислородная маска, поэтому мне не приходилось, глубоко дышать. Это было хорошо, так как каждый вдох сопровождался острой болью в грудной клетке.

Я осталась жива. Я хотела открыть глаза, но у меня не получалось. Мне казалось, что я не в своём теле. Я не могла управлять движениями, всё слишком сильно болело. Моя грудь ели поднималась в дыхании, поэтому, вероятно, лишь постоянно пикающие приборы помогали окружающим понять, что я всё ещё жива. Я услышала, как в комнату, где я находилась, кто-то вошёл.

— Она всё ещё без сознания, — пояснил хриплый мужской голос кому-то. Вероятно врач. Кто-то ко мне подошёл и погладил меня по лбу, это была нежная женская рука — Алисия. Я слышала, как она ели сдерживает слёзы. Мне стало больно за неё. Я не хотела никого заставлять страдать. Я приложила все усилия и пошевелила рукой. Врач это заметил.

— Смотрите! Она подаёт вам знак! Девушка очнулась! — воскликнул врач. Алисия быстро схватила меня за руку, даже не смотря на неё, я знала, какое сейчас у неё выражение лица.