Шрифт:
Прежде чем раздался выстрел, Хоук узнал мужчину и в тот же самый момент сообразил, что допустил чудовищную ошибку.
Пуля отбросила его назад, боль пронзила бок. Уже падая, Хоук попытался сунуть руку в карман, где лежала «беретта».
Вторая пуля попала в бедро, и его спиной отбросило на ступеньки.
Хоук не услышал ни звука.
Хотел ухватиться за перила — не удалось, скатился вниз, в прихожую. Каким-то образом ему удалось привалиться спиной к стене. Голову застилал туман. Ясным оставался только один образ, и Хоука буквально парализовал ужас.
«Карен!»
Хоук попытался встать, но тело не слушалось. Он повернулся к закрытой входной двери, за которой находился ярко освещенный дом Ричарда и Жаклин, попытался крикнуть, но с губ сорвался только хрип. Попытался найти хоть какой-то выход из положения, но в голове воцарилась пустота.
«Вот оно, значит, как…»
Перед мысленным взором возникла дочь. Не Нора, а Джессика, что показалось ему странным. Он вспомнил, что не позвонил ей после того, как вернулся. Подумал, что она должна приехать на этот уик-энд, как и всегда.
Услышал шаги спускающегося по лестнице мужчины.
Сунул руку в карман куртки. Что-то там нащупал. Мобильник Чарли? Отдавать его ни в коем случае нельзя. Или «беретту»? Голова ничего не соображала.
Тяжело дыша, он вновь посмотрел на дверь.
Шаги стихли. Хоук поднял голову. Перед ним стоял мужчина.
— Эй, говнюк, помнишь меня?
Ходжес.
— Да… — кивнул Хоук. — Я тебя помню.
Мужчина присел.
— Выглядишь неважнецки, лейтенант. Похоже, долго не протянешь.
Пальцы Хоука уже сжались на металлическом предмете в кармане куртки.
— Знаешь, что я ношу с собой последние две недели? — спросил Ходжес. Два его пальца оказались перед глазами Хоука. Они сжимали расплющенный кусочек металла. Пулю. Ходжес раздвинул челюсти Хоука, сунул ему в рот ствол пистолета — теплый, пахнущий порохом.
— Решил вот вернуть тебе должок.
Хоук посмотрел в смеющиеся глаза.
— Оставь себе.
И нажал на спусковой крючок, не вынимая руки из кармана. Грохнуло, запахло горелым. Пуля попала Ходжесу под подбородок, улыбка даже не успела сойти с лица. Голову откинуло назад, из горла хлынула кровь. Он повалился на бок, глаза закатились.
Хоук вытащил ноги из-под мертвеца. Пистолет Ходжеса лежал у него на груди. Ему хотелось просто посидеть. Боль пронзала все тело. Но беспокоила его совсем не боль.
«Карен! Карен в опасности!»
Его охватил ужас.
Собрав волю в кулак, Хоук поднялся на ноги, держа в руке пистолет Ходжеса. Другой рукой коснулся бока. Пальцы обагрились кровью. Пошатываясь, он добрался до «форда-бронко». Открыл дверцу, уселся за руль, включил радио, настроенное на полицейский участок Гринвича. Ему ответил дежурный. Голоса он не узнал.
— Это лейтенант Хоук. — Он прикусил губу, борясь с болью. — В моем доме стрельба. Семьсот тринадцать по Евклид-авеню в Стэмфорде. Сюда нужно выслать местную патрульную машину.
Пауза.
— Господи! Лейтенант Хоук…
— С кем я говорю? — Морщась от боли, он повернул ключ в замке зажигания, захлопнул дверцу, задним ходом выехал на мостовую, врезался в какой-то автомобиль, припаркованный на противоположной стороне улицы, и погнал к Карен.
— Это сержант Дисенцио, лейтенант.
— Сержант, вы поняли, что я сказал? Но сначала немедленно направьте пару патрульных машин к дому номер 73 по Серфсайд-роуд в Олд-Гринвиче. Я хочу, чтобы дом взяли под охрану. Вы слышите, сержант? Я хочу, чтобы обеспечили охрану женщине, которая там живет, Карен Фрайдман. Возможна опасная ситуация. Как поняли меня, сержант Дисенцио?
— Вас понял, лейтенант. Выполняю.
— Я тоже туда еду.
ГЛАВА 100
Страх как ножом пронзил Карен, кровь отлила от лица. Не веря, она покачала головой:
— Нет, ты блефуешь, Сол.
Тай не мог умереть. Они только что расстались. Он поехал в участок. Собирался вернуться и забрать ее.
— Боюсь, что нет. Один наш друг поджидает его дома. И возможно, лейтенант везет с собой что-то интересное для нас. Я прав, дорогая?
— Нет! — Она вскочила. Кровь бурлила от ярости. — Нет! — Карен прыгнула бы на Ленника, но мужчина в цветастой рубашке бесшумно подошел сзади и схватил ее за руки, удержав на месте.
Она попыталась вырваться.
— Катись в гребаный ад, Сол!
— Может, позже. — Он пожал плечами. — А пока, Карен, я всего лишь вернусь домой, пусть к позднему, но обеду. — Ленник встал, одернул свитер, поправил воротник рубашки. На его лице читалось что-то схожее с печалью. — Ты знаешь, я не испытываю особой радости оттого, что приходится делать, Карен. Я всегда восхищался тобой. Ноты должна понимать, что мы не можем позволить тебе уйти.
В этот момент французские окна, ведущие во двор, распахнулись, в гостиную вошел еще один мужчина, невысокий, темноволосый, усатый.