Она вошла в свой почтовый ящик, набрав логин KFriedl 11, потом пароль. Дважды ей хватало храбрости набрать в адресе нового письма Oilman0716.

А потом она сдерживала себя.

Чего она добьется, написав ему? Вынудит его сказать, что он сожалеет? Заставит признаться, что он не тот человек, за которого она его принимала? Что он все это сделал… когда жил с ней, спал с ней? Спланировал свой побег? Услышит притворные слова о том, что когда-то он любил ее, любил их?..

Зачем? Какой в этом смысл? Вновь пережить ту же трагедию? Только на этот раз все будет гораздо хуже.

Горячая слеза скатилась по щеке Карен. Слеза, полная сомнения и обвинений. Она вновь посмотрела на электронный адрес на экране и заплакала.

— Мамочка!

Карен подняла голову. В дверях стояла Саманта, в большущей футболке и трусиках.

— Мамочка, что происходит? Почему ты так поздно сидишь за компьютером?

Карен смахнула слезы.

— Сама не знаю, детка.

— Мамочка, что произошло? — Карен подошла к столу, опустилась рядом на колени. — Что ты делаешь за столом отца? И я знаю, все не просто так: последние две недели тебя что-то беспокоит. — Она положила руку на плечо Карен. — Это связано с отцом, да? Я знаю, что связано. Вечером приходил детектив. На улице опять патрульная машина. Что происходит, мама? Посмотри на себя — ты плачешь. Эти люди снова дали о себе знать?

Карен кивнула, шумно выдохнула.

— Они прислали очередную записку. Я хочу, чтобы ты не волновалась перед выпускным. Этим днем мы все будем гордиться, милая. И ты отправишься на сафари.

— А что будет потом, мама? Что натворил отец? Ты можешь мне рассказать, я не шестилетняя.

Как? Как она могла ей рассказать? Рассказать все? Все равно что лишить дочь невинности, украсть теплые воспоминания об отце. Они оплакали его, попрощались с ним. Научились жить без него. «Черт бы тебя побрал, Чарли! — внутренне возмутилась Карен. — Почему ты толкаешь меня на это?»

Она прижала Сэм к себе.

— Папа, возможно, что-то сделал, Сэм. Возможно, взял в управление деньги других людей. Плохих людей. Через офшор. Незаконно. Я не знаю, кто они. Мне известно только одно — они хотят это вернуть.

— Вернуть что, мама?

— Деньги, которые они дали отцу, милая. Которые отец, вероятно, потерял. Потому и давят на меня.

— Что значит — они хотят вернуть деньги? Папа умер!

— Да, милая, умер, — кивнула Карен, еще сильнее прижимая к себе дочь.

— Ты говоришь мне не все, да? Я знаю, мама. В последнее время ты копалась в его вещах. А теперь вот глубокой ночью сидишь в его кабинете перед компьютером. Папа не мог сделать ничего противозаконного. Он был хорошим человеком. Я видела, какой работал. Я видела, как вы относились друг к другу. Он не может защитить себя, и это ложится на нас. Он никогда бы не сделал ничего такого, что может причинить нам вред. Он был твоим мужем, мама, но еще и нашим отцом. Я тоже его знала.

— Да, малыш, ты права. — Карен все обнимала ее. — Теперь это ложится на нас. — Она погладила дочь по волосам.

Теперь нужно поставить на этом точку. Чего бы ни хотели от нее эти люди, у Сэм была своя жизнь. Как и у Алекса, как и у нее. Сколько мог продолжаться этот кошмар? До скончания веков?

«Действительно ли ты хочешь это знать, дочь? Хочешь, чтобы я все рассказала тебе? О том, что он сделал. Действительно ли хочешь уничтожить все теплые воспоминания и любовь? Как случилось со мной. Или проще оставить все как есть, любить его, помнить, как сейчас? Как он возил тебя на каток, как помогал делать домашние задания по математике. Оставить его в своем сердце?»

— Все это пугает меня, мамочка.

— А вот бояться не нужно! — Карен поцеловала дочь в макушку. Но подумала: «И меня тоже пугает».

«Черт бы тебя побрал, Чарли! Ну зачем только я увидела твое лицо на экране? Чтобы узнать, что ты натворил?»

Наконец пришел день отъезда детей. Карен помогла им собрать вещи и отвезла в аэропорт Кеннеди, где они договорились встретиться с ее родителями в терминале «Бритиш эйруэйз».

Она припарковала автомобиль, и втроем они пошли к регистрационной стойке, где их уже ждали Сид и Джоан. Все очень волновались. Карен обнимала Сэм и просила ее хорошенько приглядывать за братом.

— Я не хочу, чтобы он заслушался айподом и не заметил, что его уволокли львы.

— У него проигрыватель компакт-дисков, мама. И если его уволокут, то бабуины.

— Как смешно! — Алекс ткнул сестру локтем. К этой поездке он относился с опаской. Боялся больших кусачих насекомых и малярии.

— Идите, детки. — Карен обняла их обоих. — Я вас очень люблю. Вы знаете. И оставайтесь на связи.

— Мы не сможем оставаться на связи, мамуля, — напомнил ей Алекс. — Мы будем в буше. На сафари.

— Тогда фотографируйте. Я жду от вас множества фотографий. Вы меня слышали?

— Да, слышали, — улыбнулся Алекс.

Дети поцеловали ее на прощание, и на глазах Карен выступили слезы — она ничего не могла с собой поделать.

Алекс фыркнул:

— Как всегда!

Карен вытерла слезы.

— Все, больше не плачу.

Она обняла родителей, проследила взглядом, как они идут к пропускному пункту: Алекс — в бейсболке, с рюкзаком, набитым автомобильными журналами, Сэм — в спортивном костюме, с айподом. Последний раз помахала им рукой, с трудом сдерживая слезы.