– Зачем?
– казалось, Пирс смутился.

– Я думаю, этим детям не помешает индивидуальная забота. До сих пор они всегда были вместе, и это прекрасно. Но им придется учиться быть самостоятельными.

– Это и так произойдет.

– Я знаю, ты думаешь, что быть самостоятельным - значит ни в ком не нуждаться.

– Разве это не так?

– Я же не психолог. Спроси у Ника.
– Шенни попыталась сменить тему разговора.
– Почему ты не работаешь?

– Я работал, когда услышал крик Венди. А потом я пришел сюда подумать.

– Я мешаю тебе думать?

– Мешаешь.

– Да уж.
– Шенни тихо рассмеялась.
– Чувствительный человек мог бы подумать, что таким образом ты просишь его убраться отсюда.

– Но ты не такая?

– Ни капельки. Кроме того, тут я отвлекаюсь от своих мрачных мыслей, а ты мне за это еще и платишь.

– За что?

– За то, что я приглядываю за детьми.

– Вот и приглядывай за ними, а меня оставь в покое.

– У вас такая странная семья!

– Мы не семья!
– прорычал Пирс, и Шенни отшатнулась.

– Ухты!

– Я не хотел…

– Похоже, ты напуган.

– Вот и нет. Здесь дети придут в себя, и основная часть моей работы будет выполнена. А потом мы найдем подходящую няню.

– У тебя ничего не выйдет. Ты уже эмоционально связан с этими детьми.

– Ни с кем я не связан!

Шенни помолчала, не зная, что сказать. Внутри этот мачо так и остался тем ранимым мальчиком, которого она встретила почти двадцать лет назад.

– Эй, все не так страшно, - прошептала она, взяв его за руки. Ее одеяло соскользнуло с плеч на пол.
– Любить детей - это правильно. Любовь вообще не так ужасна, как ты думаешь.

– И это говорит женщина с ведром, полным ледяной воды.

Шенни засмеялась.

– Понимаешь, если бы я не влюбилась, то никогда бы не узнала, каково это - вылить ледяную воду на своего парня и его любовницу.

– Это хорошо, что ли?

– Определенно.

– Ты сумасшедшая.

– Я знаю, - сказала Шенни, пытаясь не думать о пижаме с поросятами и одеяле, лежащем у ног.
– Но я, по крайней мере, не боюсь…

– Влюбляться?

– Жить.
– Шенни долго смотрела на его серьезное лицо. Она знала, как он улыбается, и очень хотела увидеть его улыбку.
– Пойдем с нами по магазинам, - попросила она, все еще держа Пирса за руки. По какой-то причине она не могла отпустить его.

– Остальные ребята могут расстроиться.

– Ничего подобного. Здесь они смогут побыть без тебя, а если мы объясним, что Венди просто необходима нежная забота, как и тебе, кстати, то они не будут возражать.

– Шенни…

– Не смотри на меня так испуганно.

– Я не испуган. Отпусти меня.

– Конечно, отпущу. Мне сейчас тоже не нужны новые отношения, так что со мной ты в безопасности. Но ты не сможешь оставаться один всю жизнь, Пирс. Это неправильно.

Прежде чем он успел сказать хоть слово, Шенни обхватила его лицо руками и поцеловала.

Она рассчитывала, что это будет совсем другой поцелуй, дразнящий, походящий скорее на дружеский - не такой, как прошлой ночью. Она должна была контролировать ситуацию, поддразнивать его, флиртовать и даже подшучивать.

Но у нее ничего не получилось. Ситуация вышла из-под контроля в тот самый момент, когда их губы соприкоснулись. Теперь Шенни думала только об одном - о его губах, ласкающих ее. Это было великолепно.

Конечно, она уже целовалась раньше, но никогда не испытывала ничего подобного. Как будто две половинки, давным-давно разлученные, наконец-то нашли друг друга.

Что происходит?

Пирс обнимал ее так, как будто сам потерял самообладание, не справился с нахлынувшими чувствами и предпочел сдаться им на милость.

Шенни не помнила, как долго они простояли вот так, на холодном каменном полу. Позже, в своей спальне, она почти не чувствовала ног от холода, но тогда…

Ее рот приоткрылся под давлением его губ, и она почти растаяла в его объятиях. Поцелуй становился все глубже, и Шенни крепко прижималась к сильному телу Пирса. Казалось, простого поцелуя ему уже недостаточно. Он начал гладить ее тело, крепко прижимая ее к себе.

В другое время, в другом месте, они могли бы потерять голову настолько, чтобы довести начатое до логического конца. Шенни была уверена в этом. Этот поцелуй перевернул ее жизнь.

Но, к сожалению, они стояли на площадке, а за стеной спали пятеро детей, за которых они с Пирсом отвечали.

Это безумие… это чудо… должно было прекратиться. И оно прекратилось. Где-то внизу хлопнула дверь, и на площадке вспыхнул свет. Шенни и Пирс отпрянули друг от друга, как подростки, которых застали родители.