Найт вздрогнул при этом напоминании о собственной помпезности.

— Не представляю, почему я считал, что это имеет значение. Зови меня так, как хочешь. Хотя, я предпочел бы не откликаться на «Альфи», если не возражаешь.

Она так печально улыбнулась, что у него внутри все перевернулось.

— Тогда я буду звать тебя просто «Найт». Это тебе подходит.

— Не Альфред Одиозный? — Его поддразнивание не вызвало того эффекта, на который он надеялся. Ее лицо снова стало печальным.

— Я вела себя просто ужасно по отношению к тебе, не так ли?

Он накрыл ее кисть своими пальцами.

— Я и сам не подарок.

Найт отвел взгляд. Пришло время ей узнать. Он должен был как можно раньше рассказать ей о своем прошлом. Может быть, это следовало сделать еще перед предложением. Чай был уже готов.

Он налил его им обоим и вложил жене в руки дымящуюся чашку.

— Выпей, это подкрепит тебя.

Расскажи ей, трус. Начни доверять ей.

— Беттина, я должен…

— Найт, есть кое-что, что тебе нужно знать.

Он рассмеялся.

— Я буду первым, хорошо? Моя история ждала немного дольше, я полагаю.

Он рассказал ей все, не прося оправдания для своей семьи. О гневе и ужасных ссорах. О том, как его мать бросила семью и о последовавших сплетнях и позоре. О том, как миссис Найт открыто жила со своим любовником в Лондоне, а сплетни озлобляли его отца. О поединках против других мальчишек, которые открыто высмеивали его.

Не проходило и недели, чтобы не появилась какая-нибудь новая щекотливая подробность, о которой он узнавал в самом худшем виде. Именно так Найт узнал о том, что у него есть брат, и осознал, что его мать любит своего нового сына больше, чем его.

Он сделал паузу и серьезно посмотрел на Беттину.

— Теперь ты знаешь, почему я никогда не позволю случиться этому снова? Ты должна проявлять больше сдержанности. Наши дети не должны вырасти в подобном кошмаре. Ты согласна?

Она моргнула, а затем неуверенно кивнула. Найт протянул руку, чтобы отвести с ее лба заблудившийся локон.

— Итак, больше никаких сражений на ножах в переулках, согласна?

Она закусила губу и отвела взгляд, затем еще раз кивнула. Удовлетворенный, Найт продолжил свою историю.

Его детство и начало взрослой жизни было запятнано слухами. Но только до тех пор, пока он не начал восстанавливать репутацию Найтов, как утонченных и респектабельных людей. То есть до тех пор, пока Джон Таттл в оживленной погоне за очередным скандалом, не напал на нее на балу.

— Я узнал об этой истории от одного из друзей Таттла, — объяснил он жене, — который чувствовал себя частично виноватым.

Она снова кивнула.

— Уэсли Меррик.

Найт был удивлен.

— Да, это он. Во всяком случае, я загнал Таттла в угол, и он рассказал мне обо всем этом деле. В конце он даже не пытался ничего отрицать, ибо был слишком занят, обвиняя твою сестру в том, что она помешала его планам.

Беттина внимательно слушала его на протяжении всей истории, подперев подбородок рукой.

— Значит, когда ты пришел к Б… пришел делать предложение, ты хотел совершить благородный поступок, чтобы исправить зло, причиненное Таттлом?

— Не пойми меня превратно, — уныло признался он. — После того, как я отправил Джона на корабль, уходящий в Вест-Индию, я сделал предложение, чтобы оградить от скандала имя семьи.

Она слегка нахмурилась. Он нашел это очень привлекательным: то, как ее светлые брови одновременно изогнулись.

— Но, Найт, у тебя нет семьи.

— Я… — Он запнулся, ошеломленный. Если у него нет семьи, тогда что значит его семейное имя? Ничего? Затем он вспомнил кое-что и послал ей легкую улыбку. — У меня есть ты. Ты — моя семья.

По неведомой причине, это прозвучало совершенно естественно.

Китти моргнула.

— О, Найт. О… нет. Ты же не хочешь меня, вспомни? Я — невозможная женщина, ты сам так сказал. Я… я создаю неприятности. Я постоянно возражаю тебе. Я ношу при себе нож, наконец!

Найт откинул голову назад и громко рассмеялся. Это было замечательно, несмотря на головную боль. Он ощущал себя свободным.

Затем он нежно взглянул на жену.

— Ну, я не могу сказать, что я возражаю против этого. Но только сегодня.

Китти слегка улыбнулась, затем отвела взгляд в сторону.

— А теперь я должна сказать тебе…

— Ты дрожишь! — Найт сильнее сжал ее руку, чтобы унять дрожь. — Ты не будешь молчать, пока не примешь горячую ванну.

— Но…

— Ты опять возражаешь мне, милая? — Он улыбнулся, чтобы дать ей понять, что дразнит ее. Внезапно у Найта появилось желание улыбаться чаще.