— Может быть, — вмешалась Нева, которая также слушала их разговор. — Но после твоих рассказов о серных существах я пришла к выводу, что они могли быть достойными противниками кхлеви. Возможно, кхлеви это поняли и держались от них подальше.

— Может быть… — произнесла Акорна, потом она, Беккер и Рафик в один голос протянули: — Не-ет.

Если бы не то, что Беккер обозвал «хвостом завываний», они бы проскочили мимо цели. Это была, как Акорна и предполагала, следующая планета от ближайшего солнца, но на ней признаков жизни было не больше, чем на тех уничтоженных кхлеви безжизненных камнях, мимо которых они уже пролетели.

Однако Акорна сразу же поняла, что это именно то место, так как сразу почувствовала особый минеральный состав Поющих Камней. И она также поняла, что эта планета не спаслась от кхлеви. На ней имелись такие же признаки разрушений, как и на прочих.

Пронзительней плач камней все усиливался по мере того, как «Кондор» и «Балакире» приближались к орбите, хотя Беккер и приглушил силу звука интеркома до минимального. Песни теперь звучали так громко, что их можно было слышать и без чувствительной аппаратуры Беккера.

— Хватит уже! — заорал Беккер и заткнул пальцами уши. РК, который по мере нарастания звука начал носиться кругами по палубе, отталкиваясь от переборок, теперь сунул голову под мышку Беккеру, шерсть его встала дыбом, а хвост так распушился, что он теперь был больше похож на дикобраза, чем на кота.

— Это напоминает мне истории о сиренах, заманивавших древних моряков на скалы, — нервно сказал Рафик Акорне. — Только наоборот. Их горе привело меня сюда. Но этот шум вызывает у меня желание развернуться и убежать.

— Мы не можем совершить посадку, — заметил Мак. — И не должны приближаться. Если мы слишком близко подойдем к планете, звуковые волны, которые она излучает, могут непоправимо повредить любую органическую составляющую десантной группы. Кроме меня, этот экипаж состоит полностью из органических существ.

— Ты совершенно прав, — согласилась Акорна. Ей пришла в голову та же самая мысль.

Даже телепатическую связь установить было трудно, настолько плотно плач заполнил эфир, он бомбил не только слух, но и все остальные чувства.

— Боже, это хуже барабанов в джунглях, в этих старых «бвана»-видео, — пожаловался Беккер.

— И опять вы правы, капитан, — сказал Мак. Он один способен был сохранять непринужденный тон беседы в окружающей какофонии. — Изучение древних туземных культур, основанных на магических церемониях, показало, что такой барабанный бой блокирует альфа-волны мозга и слушатели становятся гораздо более внушаемыми, чем в обычном состоянии.

— Я предлагаю, чтобы они заткнулись! Если они не заткнутся, предлагаю улететь отсюда! — рявкнул Беккер.

Акорна вызвала «Балакире», который ответил не сразу, так как все на его борту также были оглушены пронзительным плачем, несущимся с планеты внизу. Ее друзья столпились у экрана, и болезненное выражение на их лицах было точно таким же, как на ее собственном.

— Нам необходимо дать знать тому, кто поет, или тому, что поет, что мы здесь, чтобы им помочь, но мы не сможем подойти ближе, если они не замолчат, — сказала Акорна.

Мелиренья кивнула головой, а за ней Нева и другие линьяри.

— Жаль, что мы не знаем языка, — сказал Таринье.

— Пошлите эмоции, — предложила Нева. — Сострадание, желание исцелить, но также страх за собственную безопасность.

Беккер, который напрягал все силы, чтобы услышать их, закрыл глаза и свободной рукой схватил за руку Акорну.

— Годится. Принцесса, хватайся за папочку. Рафик, возьми ее за руку, и давай сделаем «мыслефон», который бы вызвал гордость у тетушки Карины.

Акорна невольно улыбнулась. Беккер, как и Мак, начал считать себя почетным линьяри. Она мысленно подключилась к тем, кто находился на борту «Балакире», подхватила мысли своих товарищей по кораблю и тоже их подключила. Она транслировала эмоции и намерения так ясно, как только умела.

Она так сосредоточилась, что даже не уловила, в какой момент пение прекратилось, и осознала это, когда Размазня вынул морду из-под мышки Беккера и задумчиво начал лизать переднюю лапу. Кот поймал ее взгляд и посмотрел на нее, словно хотел спросить:

— Что?

Беккер открыл глаза, глянул направо и налево и сказал:

— Ура! Мы это сделали! Они послушались. Они и правда послушались. Как я понимаю, это значит, они хотят, чтобы мы приземлились.

Акорна слегка содрогнулась. Она слышала пословицу, что нельзя пустить кровь камню, но ее бы не удивило, если бы эти Поющие Камни буквально начали кровоточить, такими были интонации и сила звука этого пения.