– Ты ошибаешься. Никакого плана не было. Меня действительно хотели похитить, я убегала и в твой джип попала совершенно случайно.

– Тебе не кажется, что эта версия звучит уж слишком неубедительно?

– Это не версия. Это правда. – Какого черта я перед ним оправдываюсь? Пусть думает, что хочет, – Ладно, я зря тебе позвонила. Ты выдумал для себя какую-то дурацкую теорию и уверовал в нее, как в откровение. Очень по-мужски. Трусливо и подло. Когда не хватает мужества сказать что-то в лицо, вы, мужчины, всегда ищете себе то или иное оправдание. Но только имей в виду: еще сегодня утром я даже не подозревала, что ты – Кеннет Даррелл.

– Неужели? Тогда объясни, почему ты спросила меня об одиннадцатом сентября?

Если бы кто знал, как не хотелось ей отвечать на этот вопрос. Но жизнь давно преподала Грейс простую истину: хочешь, чтобы тебе доверяли, – будь честным.

Она вздохнула.

– Я видела фотографию в твоей комнате. Видела дату на обратной стороне снимка. Извини, мне очень жаль.

Сжимавшие руль пальцы побелели. Лицо Майкла вдруг застыло, черты проступили резче, на скулах взбугрились желваки.

– Извини, – повторила она и отвернулась. Джип проехал еще сотню-другую метров и остановился. Грейс хотела выйти, но Майкл удержал ее за руку.

– Подожди.

Она повернулась и обожгла его взглядом.

– Что ты хочешь?

– Я… Я был не прав. Прости.

– Ничего. Я переживу. – Грейс толкнула дверцу и только теперь заметила, что они уже давно выехали из города. Она растерянно огляделась. – Куда ты меня завез? Знаешь, мне вполне достаточно одной попытки похищения. Я не любительница приключений. И если…

Майкл рванул ее к себе, и в следующее мгновение она уже оказалась в его объятиях.

Грейс ощутила, как напряглось все его большое мускулистое тело, и ее собственное не замедлило отреагировать взрывом новых ощущений. От нахлынувших эмоций она едва не задохнулась.

Внезапно ее сознанию открылся мир сексуальных переживаний, мир, к которому она считала себя непричастной, и ее пронзила дрожь первобытного желания. Их глаза встретились, и на немой вопрос был получен безмолвный ответ.

– Грейс, – прошептал Майкл и, зарывшись лицом в копну волос, прижал ее к себе еще плотнее.

Страсть его была столь велика, что все ее мысли о сопротивлении испарились, не успев возникнуть.

Грейс ответила на поцелуй со всей пылкостью, на которую была способна.

– О боже… – простонал он, оторвавшись от ее губ. – Нет, подожди. Не здесь.

– Здесь, – шепнула она. – Я не могу больше ждать. Возьми меня здесь.

Он перенес ее на заднее сиденье джипа.

– Грейс. – Она открыла затуманенные глаза и увидела перед собой взволнованное лицо Майкла. – С тобой все в порядке?

– Мне очень хорошо, – прошептала она торопливо. – Мне так хорошо, как не было еще никогда.

И не будет, мелькнуло в голове.

Майкл уже одевался, повернувшись к ней спиной. Жар страсти схлынул, и на Грейс повеяло холодком обступившего их со всех сторон леса.

– Мне нужно вернуться в Сиэтл. Лиз, наверное, уже волнуется. Отвезешь? – Застегивая блузку, Грейс обнаружила, что одна пуговица оторвалась. – Ну вот, в каком виде я перед ней предстану.

– Я отвезу тебя завтра. А Лиз ты позвонишь и скажешь, что… В общем, что-нибудь скажешь. – Майкл приник к ее шее долгим горячим поцелуем.

– Мне еще нужно обработать материалы, – прошептала Грейс, закрывая глаза и отдаваясь восхитительному чувству, о существовании которого раньше даже не догадывалась. – В Нью-Йорке ждут… О-о-о…

– Ты дашь им такой материал, от которого они захлебнутся в восторге. – Майкл повернул ее к себе. – Я не хочу отпускать тебя, милая. Не хочу…

Грейс прижала палец к его губам.

– Не надо. У нас еще будет время. Кстати, а почему бы тебе не переночевать в Сиэтле?

– Нет. – Он покачал головой. – Для меня это слишком опасно.

– Опасно? Но кто тебе угрожает? Почему ты скрываешься, Майкл? Может быть, я смогу чем-то помочь?

– Поговорим об этом потом, ладно? Ты ведь не завтра улетаешь в Нью-Йорк?

– У меня впереди еще два дня. – Грейс провела ладонью по его щеке. – Пообещай, что побреешься.

– Обещаю. Кстати, ты забыла у меня свою куртку.

Грейс отмахнулась.

– Заберу завтра.

– Но ты еще позвонишь сегодня?

– Обязательно.

– Тогда поедем. В Сиэтл.

Дом встретил его привычной тишиной. Не дом – крепость. Или тюрьма? Да, тюрьма, на которую он обрек себя сам. Последние три года жизнь была подчинена одной цели: отомстить тем, кто лишил его цели, кто отобрал самое дорогое, кто убил Анну. И восстановить справедливость. Для достижения этой цели он отказался от всего, принес в жертву самого себя.