Потому что чужаки не знают. Не понимают ничего. Они думают, что знают все о жизни, но на самом деле похожи на детей, которые лезут в темную пещеру без фонаря и ножа, не подозревая, что может поджидать внутри.

«Нечего им тут делать, зря они сюда явились. Не стоит будить монстров, пусть себе спят, но им, городским, разве объяснишь?» – так думала старуха все эти недели, но сейчас ясно поняла: ничего не изменить, кто-то уже бросил с вершины горы снежок, и тот покатился вниз, с каждой минутой увеличиваясь, наращивая силу. Совсем скоро снежок разрастется до гигантских размеров и тогда погребет, похоронит под собой все живое…

Женщина завздыхала и завозилась, постепенно отогреваясь, приходя в себя. Можно было попробовать поверить, что это и вправду только сон, всего лишь сон, который не имеет смысла и ничего не предвещает.

Но старуха привыкла быть честной перед собой и людьми. И сейчас она знала: это ложь. Все уже началось, отсчет пошел.

«А ты-то что же? Ты единственная, кто знает! – строго произнес в голове голос покойного мужа, ушедшего во тьму тридцатисемилетним. – Должна хотя бы попробовать остановить это!»

– Ты прав, – прошептала она. – Я должна, но… – Старая женщина почувствовала, что плачет. – Но это так страшно, а я очень слаба. Лучше уж ты забери меня к себе. Прямо сейчас забери!

Муж молчал, ничего не говорил ей больше. И с собой не взял. Это было безжалостно с его стороны, но следующее утро для старухи все же наступило.

Роман не умел кататься на велосипеде. Катя, которая гоняла на велике, сколько себя помнила, не могла понять, что здесь сложного: крути себе педали, лети вперед. Но у Ромки не получалось держать равновесие.

– Я научусь, но не за один же день, – виновато сказал Роман, в очередной раз выбираясь вместе с многострадальным велосипедом из придорожных кустов.

– Ладно, придется пешком идти, – решительно проговорила Катя. – К тому же по лесу все равно не проедешь, а бросать велосипед где попало не годится. Спереть могут.

Насчет похода они решили еще вчера. Идти собрались в субботу утром, когда мама на работу уйдет. Она точно будет против, поэтому ей ничего не скажут. Вернутся вечером, до ее возвращения, мама и не узнает ни о чем. Мало ли где они днем были. Может, на Белое озеро ходили.

С того памятного ужина с блинами брат и сестра сдружились, Зинаида нарадоваться не могла. Дети, до той пор чуравшиеся друг друга, теперь охотно проводили вместе время, играли в игры на смартфонах, болтали обо всякой чепухе, шутили, а со среды, как закончились дожди, стали ходить купаться на озеро. Однажды съездили в райцентр, но там Роману не понравилось.

Идея похода пришла Кате в голову, когда они валялись на берегу озера, плавясь от жары. Озерная вода сверкала, переливалась яркими солнечными бликами и была до странности теплой: заходить ничуть не боязно, все равно что в ванну ложишься.

– Это потому, что дожди прошли, – авторитетно заявила Катя. – После дождя вода всегда теплая!

Они накупались до тошноты и теперь загорали, расстелив на траве старенькое коричневое покрывало. К солнцу подобралась маленькая тучка, обхватила его мохнатыми лапами, и на лицо Кати упала тень. Роман лежал на животе, перебирая травинки.

С противоположного берега озера то и дело долетал рев работающих двигателей, голоса людей – над водой звуки разносятся отлично, к тому же озеро было не такое уж большое. Там строили коттеджный поселок, и Катя еще не решила, нравится ей эта идея или нет. С одной стороны, хорошо: сонную тишину Липницы давно пора было нарушить, а с другой – жалко нетронутости, покоя.

Когда что-то ломается, последствия могут быть разные.

– Хорошо у вас. Я думал, каторга будет: глухомань, сестрица мелкая с теткой начнут на пару мозг высверливать. А получилось ничего так. – Он улыбнулся. – Не совсем вы дремучие.

Катя пихнула его локтем в бок и обозвала балбесом.

– Ты на будущее лето тоже приезжай. Если тебе нравится.

Роман помолчал, а потом проговорил:

– Мне поступать надо будет. Не смогу, наверное.

– Куда поступать? – спросила Катя, думая, что так и не удосужилась поинтересоваться раньше.

Следом пришла мысль, что она ему о себе все выложила, как сказала бы Лора, нашла свободные уши. А ведь Катя не была болтливой, секреты держала при себе. Просто Ромка был… Она задумалась. Каким? Сразу не скажешь, но было в нем что-то основательное. С такими людьми хочется делиться важным.

А сам Рома больше слушал, чем рассказывал. Даже о том, кем собирается стать, не упомянул.

– Поступать? – тем временем переспросил брат. – Отец считает, мне нужно ехать учиться в Европу.

Ничего себе заявочки! Кате почему-то стало грустно.