Он больше не доверял Майе Сало.

Разумеется, студентка знала, что настоящее имя девочки – Клара и ей на самом деле тринадцать лет. Несмотря на то что дорога требовала внимания, мысли наплывали одна за другой, и смятение росло. Джербер пытался привести их в порядок, принять решение. Теперь, когда абсурдные теории о сверхъестественном отвергнуты и поле расчищено, остается понять, как студентке из Финляндии удавалось манипулировать девочкой.

Он истерзался.

Чем больше усилий прикладывал доктор, чтобы найти логическое объяснение, которое позволило бы обвинить Майю, тем сильнее надеялся, что таковое никогда не найдется. Однако, и кроме этого, на кон было поставлено очень многое. Что случится, если он не сумеет рационально объяснить странные феномены, происходящие в этом доме, а главное, опровергнуть убеждение, будто Эва обладает неким неизъяснимым даром? Новая неудача вроде той, что постигла его со сказочником, будет означать для него конец карьеры. После второй катастрофы ему уже не подняться. Таинственный А. Д. В. дорого ему обошелся. И хуже всего, что на этот раз придется навсегда распрощаться с маленькими пациентами.

Тем временем на горизонте появился силуэт огромного здания. Джербер сразу заметил неладное. В доме не светилось ни одно окно.

– Молния ударила в крышу, свет отключился, – сообщила Майя, как только он вошел. – Где-то час тому назад. – Ей не удавалось скрыть тревогу. Или не хотелось.

Домоправительница ушла незадолго до блэкаута. Эва, напуганная, съежилась в углу на кухне.

Джербер примостился рядом.

– Это всего лишь темнота, – сказал, чтобы ее успокоить. А ты – всего лишь девочка, подумал, вновь ощутив вину за то, что усомнился в ней. В знак раскаяния приготовил сюрприз. – Перед тем как ехать сюда, я зашел в «Виволи» и купил кошма-а-арно много мороженого, целую уйму – поведал он, скорчив жуткую гримасу. – А поскольку холодильник без электричества не работает, нам, кажется, придется съесть все, пока не растаяло.

Это вызвало у девочки слабую улыбку. Такого еще не было никогда.

Появление психолога стало манной небесной.

– У меня фонарик в машине, – сообщил он Майе.

Чуть позже он подсвечивал, пока та рылась в кладовке на полках.

– Я уверена, что у синьоры Ваннини целые залежи свечей, – твердила она. И наконец достала коробку, где их было полно: разных размеров и цветов, хотя встречались и огарки. Они с Джербером под молчаливым надзором Эвы прошлись по всему дому, чтобы поставить свечи на каждый подоконник. Прежде всего в кухне, но также и в ванной, на лестнице и, естественно, в спальнях.

Пока они занимались этим, психолог взглядом указал на девочку.

– Увезти ее сегодня вечером никак не получится, – сказал он Майе. – По дорогам не проехать.

– Может, так даже лучше, – согласилась Майя. – Не знаю, что бы мы делали, если бы с ней случился ее обычный припадок.

Джербер сделал вид, будто все еще верит в агорафобию: на эту ночь он разработал четкий план. А пока наблюдал за девочкой. С тех пор как переступил порог, психолог не слышал, чтобы она произнесла хоть слово. Где теперь блуждает ее разум, спрашивал себя он. Когда они проходили по одному из коридоров, он заметил, что Эва то и дело оборачивается, будто на что-то глядит. Все это время воображаемый дружок оставался на удивление молчаливым. Джербер вспомнил, что тот всегда появлялся, когда Майи Сало с ними не было.

– Тебе удалось немного отдохнуть? – спросила студентка, напоминая ему о прошлой бессонной ночи.

– Чуть-чуть, – соврал он.

– Сегодня я попросила синьору Ваннини приготовить тебе гостевую комнату, – заботливо сообщила она.

– Спасибо, – только и ответил Джербер. Он не знал, как относиться к ее заботам. Не мог определить, идут ли они от чистого сердца, или девушка просто следует сценарию, разработанному людьми, которые диктуют Эве ее речи.

Когда они закончили расставлять свечи, было уже восемь вечера. Как он и обещал девочке, психолог вынул три коробки с мороженым ручной работы. Он выбрал разное, чтобы все остались довольны. Майя хотела достать креманки, но Джербер остановил ее.

– Не нужно. – Он подмигнул Эве и снял целлофан с трех ложечек, прилагавшихся к коробкам.

И они принялись за необычный ужин, рассевшись вокруг большого дубового стола.

Этим вечером Джербер был в ударе. Несмотря на то что последние события изнурили его, он болтал без устали и сыпал шутками, на радость сотрапезницам. Расшевелить Эву по-прежнему не удавалось, но она внимательно слушала.

Рассказал он и о том, как синьор Б. в детстве водил его в «Виволи» по воскресеньям, перед тем как идти в кино: то был их излюбленный ритуал. Он умолчал, что мороженое, как ни парадоксально, оказалось единственным средством, которое отец избрал, чтобы передать сыну немного тепла.

И все же это была хорошая мысль. Джербер поздравил себя с тем, что ему удалось разрядить атмосферу.

Этот вечер должен запомниться. Ведь ночь, которая их ждала впереди, будет очень долгой.

В какой-то момент Джербер оставил хозяек.

– Сейчас мы проведем сеанс гипноза, – объявил он с умиротворяющей улыбкой. Потом поднялся один в комнатку девочки.

Когда Эва с Майей пришли наверх, Джербер встретил их на пороге. Он все приготовил.

Письменный стол был уставлен свечами, на нем лежали листы бумаги и новехонькие пастельные карандаши. Там же – переносной метроном. На стул, который стоял перед столом, гипнотизер положил несколько подушек, чтобы было удобнее сидеть.

Закрыв дверь, он обратился к девочке:

– Раз уж ты любишь рисовать, мы сейчас проведем один эксперимент. Хорошо?

Эва кивнула, явно заинтересованная. Джербер провел ее к столу, а Майе жестом велел сесть на кровать под балдахином.

– Ты правда хочешь, чтобы я осталась? – удивилась та.