Когда ночью в имение явились нежданные гости, он попросил Майю выиграть время. И Майя, конечно, подумала, что он собирается позволить девочке закончить портрет. Но на самом деле он просто хотел остаться с Эвой наедине.

…Теперь я открою тебе один секрет…

Джербер полагал, что истории никогда не должны оставаться незавершенными. Иные развязки даже и не нуждаются в словах, их можно отлично постичь и в молчании.

Но бывают исключения. И той ночью психолог должен был сделать выбор.

Заставить Эву закончить рисунок, чтобы положить конец истории, в которую он ввязался, или дать ей надежду самой освободиться от навязанного ей затворничества.

«Теперь я открою тебе один секрет… В твой восемнадцатый день рождения, когда ты станешь достаточно взрослой, в твоем разуме откроется маленькая дверца. И ты вспомнишь обо мне. И снова переживешь то, что происходит сейчас. И станешь искать меня».

Да, он поступил правильно.

Выйдя из ванной в трусах-боксерах и футболке, с мокрыми, зачесанными назад волосами, Джербер расположился на диване в гостиной, где валялся старый плед. Улегся в темноте, натянул его на себя. Заложив руки за голову, устремил взгляд в потолок, которого не мог видеть.

Холодный рассудок ему подсказывал – у него нет доказательств того, что Эвой кто-то манипулировал. Всего лишь нить счастливых, блестящих, но в конечном итоге бесполезных умозаключений. И, насмешка из насмешек, он даже не мог окончательно вынести за скобки неизвестную величину: а вдруг девочка и в самом деле обладает каким-то особым даром? Хотя Джербер и не хотел в это верить, неисполненный долг перед Дзено Дзанусси мешал ему раз и навсегда отринуть вероятность того, что существуют явления, выходящие за пределы логики и человеческого рассудка.

Но сейчас, в тишине своей квартиры, он хотел только, чтобы дающий забвение покой снизошел на него из окружающей тьмы, подарив короткую передышку, хотя бы на одну ночь. Надеялся на глубокий сон без скверных сновидений, которые таились в подсознании, дожидаясь своего часа, готовые нагрянуть, едва он задремлет.

Услышав, как босые ноги шлепают по полу, приближаясь к дивану, он закрыл глаза.

Он почувствовал ее тело и позволил ей действовать. Раздеть себя. Ласкать повсюду. Позволил поцеловать себя и ощутил ее горячее дыхание. Излишне говорить, как он этого желал, как это было ему необходимо. Он сам не знал, какие чувства испытывает к Майе Сало: в данный момент то была прежде всего благодарность. Возможно, они потянулись друг к другу по разным причинам. Это было не важно. Впервые за долгое время Пьетро Джербер позволил кому-то облегчить свою ношу.

Потом усталость одолела их, и они уснули, обнявшись.

Истошно заверещал смартфон.

Джербер проснулся и увидел его на столике перед диваном: аппарат настоятельно требовал к себе внимания. Майя погрузилась в ласковые глубины сна. Прежде чем настырный звук заставит ее вынырнуть, Джербер выскользнул из ее объятий, чтобы ответить, спрашивая себя, кто бы это мог звонить посреди ночи.

Взял телефон, взглянул на экран.

Кем бы ни был звонивший, он озаботился скрыть свой номер. На экране высветилась надпись: «номер не определен».

Джербер похолодел. Что-то подсказывало ему, что этот звонок – особенный. В кромешной тьме свет от экрана создавал вокруг него и Майи некий грозный ореол. Он снова повернулся к девушке, которая спала, ни о чем не ведая. Он позавидовал ей. И вдруг понял, что боится отвечать.

– Алло? – все-таки произнес он вполголоса.

Чье-то дыхание. Неторопливое, размеренное, без сбоев. Как то, что он слышал на автоответчике Пьетро Дзанусси.

Мы это заметили только потому, что со временем люди забыли о Дзено и перестали оставлять сообщения. Но только не этот таинственный абонент: он один помнил о нас и соблюдал традицию.

– Алло? Кто это? Алло? – Джербер почти уже перешел на крик.

А звонивший продолжал молчать.

Но вот уже семь лет он больше не звонит…

Человека в очках не существует, твердил себе Джербер. Это вымысел, силой внедренный в разум девочки. Тогда кто же стоит за этим молчанием?

Через несколько секунд звонок внезапно прервался. Майя спала как ни в чем не бывало.

Они назначили встречу после полудня, на так называемом углу Дьяволенка, там, где на торце палаццо Веккьетти, выходящем на улицу Строцци, сидит бронзовый демон и ухмыляется, насмехаясь над прохожими. Статуя напоминает об одном темном эпизоде флорентийской истории, когда в 1245 году монах Пьетро да Верона увидел, как сбросивший узду вороной конь выскочил на рыночную площадь, где клирик проповедовал Евангелие. И святой человек узнал в этом коне дьявола. Чтобы изгнать его, монаху достаточно было рукой начертить в воздухе крест: конь исчез именно за этим углом в облаке дыма, издававшего запах серы.

Вспоминая легенду, которую синьор Б. рассказывал ему в детстве, Джербер подумал, что ничуть не удивился бы, появись человек с карманными часами точно таким же образом.

И к великому своему изумлению, заметил, как тот приближается, с привычной черной сигаретой в зубах, тоже окутанный серым облаком дыма, но табачного, с анисовой отдушкой.

– Вы на диво хорошо выглядите, – поприветствовал его Калиндри довольно фамильярным тоном.

Я это заслужил, подумал Джербер. Ведь с тех пор, как они встретились в первый раз, психолог демонстрировал лишь самые депрессивные свои черты. Пытаюсь изо всех сил, хотел бы ответить он. И добавить, что это нелегко. Но уже почти месяц причину того, что он носит чистую одежду и следит за собой, звали Майя Сало.